Что расскажет археологу восточная монета?

МонетаАрхеологические объекты разнородны по своим характеристикам: городища, селища, средневековые дороги, отдельно стоящие ярмарочные площадки, захоронения. Каждый из этих памятников может содержать некоторое количество монет. По характеру находимых монет можно, например, говорить об относительном уровне торговой активности в населенном пункте, районе, области или регионе, о хронологических рамках товарно-денежных отношений и некоторых других индивидуальных особенностях жизни населения, связанных с торговыми операциями.

То есть можно постараться проследить особенности конкретно-исторического варианта развития товарно-денежных отношений на изучаемой территории. Наиболее информативным и надежным является комплексное исследование памятников с учетом археологических данных, письменных и нумизматических данных. Иногда исследователи, не имея, например, сведений археологического характера о средневековом населенном пункте, пытаются по одним находкам монет делать выводы о трудовой специализации населения.
Так, в статье В. П. Лебедева и В. Б. Клокова присутствует фраза: «Таким образом, обилие находок на Каменном Бугре медных монет всего XIV в. и лишь нескольких экземпляров серебряных указывает, что в это время населенный пункт являлся сельскохозяйственным пригородом Сарая»
Конечно, сами по себе находки, их состав и количество ни при каких условиях не могут свидетельствовать в пользу какой-либо специфики трудовой деятельности людей. Нумизматический источник не несет такой информации! Но обилие находок медных монет и практическое отсутствие серебряных позволяют сделать вывод, что население было связано с мелкотоварным производством. Характер же этого производства можно установить исключительно по данным археологии.
Существуют серьезные различия в информативности монетных находок и кладов для археологических памятников разной длительности существования. На территории городов, существовавших длительное время на одной и той же площадке и имеющих много строительных горизонтов, находки монет способны раскрыть все этапы жизни средневекового города за его многовековую историю — от его зарождения до гибели. Специфика работы с такими нумизматическими материалами заключается в необходимости учитывать их местоположение в строительных горизонтах. Эти горизонты являются серьезной подсказкой при построении хронологической шкалы для монетного обращения.
Средневековые города, жизнь в которых была краткосрочной, характеризуются единой совокупностью найденных монет, а учет положения монет в слое далеко не всегда эффективен для извлечения информации. Это усложняет процесс выделения этапов развития города и заставляет исследователя создавать свою хронологическую шкалу притока тех или иных монет в данный город, опираясь на логику рассуждений.
 То есть каждый из археологических памятников Средневековья индивидуален, и для каждого из них можно составить нумизматический паспорт, основными характеристиками которого должны являться: хронологический состав монетной массы, процентный состав по продукции монетных дворов, количество найденных кладов; интенсивность тезаврации кладов по периодам жизни города. Восточная монета может послжуить ценным источником сведений о прошлом.
Сравнение данных таких паспортов для городов и их округи позволит выявить направления монетных потоков в динамике, составить общую картину возникновения, развития и угасания городов региона и оценивать относительный уровень товарно-денежных отношений в государствах. Такого рода информации невозможно найти ни в одном письменном источнике Средневековья.
   В данном разделе невозможно осветить все вопросы, связывающие нумизматические находки с археологическими памятниками, поэтому в качестве примера будет затронут лишь один теоретический аспект — нумизматический источник из захоронений.
   При изучении погребений и погребальных комплексов любой исследователь решает несколько задач, среди которых наиболее важными являются, как минимум, две:

  • 1. Хронологическая атрибуция памятника;
  • 2. Этнокультурная атрибуция. То есть датировка захоронения — отправная точка и одна из тех задач, без решения которой конкретные выводы по проведенным раскопкам погребений делать невозможно.

   Как правило, археологи при изучении средневековых погребений имеют дело с неполными комплексами. Полностью сохранившееся захоронение представляет собой комплекс, как минимум, из двух самостоятельных объектов:

  • 1.    Собственно захоронение, которое и удается обнаружить в ходе раскопок (речь идет о комплексе — конструкция погребальной ямы, останки погребенного, сопровождающий его погребальный инвентарь и т. п.);
  • 2. Надгробный памятник. Конечно, в тех случаях, когда надгробные памятники устанавливались и несли эпитафии.

Например, характерные для мусульманской культуры такие именные надгробия во множестве находились и находятся не только в ходе археологических раскопок, но и при изучении местности.

Эти каменные памятные плиты, «гальки», а также призматические каменные надгробия, каменные стелы, глазурованные надгробия и просто кирпичи, обожженные с эпиграфикой, имевшие сведения об усопшем и год его захоронения, в большинстве случаев на своем месте до наших дней не «доживают». Они часто оказываются безвозвратно утраченными, в том числе еще в Средневековье. Обнаруженные в стороне от места их первоначальной установки, иногда в фундаментах построек соседних населенных пунктов или иных строительных сооружений, эти памятники эпиграфики превращаются в самостоятельный источник информации, увы, не связанный с конкретным захоронением, и не помогают датировке раскапываемых захоронений. Так или иначе, а археологам чаще всего приходится датировать захоронения по тем находкам, которые обнаруживаются в ходе раскопок, основываясь на базовых, археологических принципах и методах. Исследователи стараются использовать все доступные и возможные методы датировки каждой из находок, что в результате их анализа позволяет установить наиболее вероятный хронологический интервал, в который было произведено захоронение. Естественно, что, чем больше характерных (надежно датируемых) артефактов, чем разнообразнее их ассортимент в погребении, тем точнее устанавливается время захоронения.

Восточная монета

Монеты Золотой Орды


Большой удачей является находка в погребении востных монет, поскольку считается, что они в большинстве случаев датируются и датируют такого рода археологический объект очень точно. Однако в действительности вопрос датировки захоронения по нумизматическим артефактам не так прост, как кажется на первый взгляд. Он сводится к установлению времени попадания младшей монеты (или монет, если их несколько) в погребение, что далеко не то же самое, что установление года ее выпуска на монетном дворе (или монетных дворах).
Сразу хочется отметить, что здесь не постулируются рецепты и не приводятся шаблоны для принятия решения о датировке захоронений по найденным в них монетам, поскольку в большинстве конкретных случаев требуется применение индивидуального подхода к изучению этого вопроса для каждого погребения. Обобщение же приемов и способов датировки захоронений по монетам пока представляется автору преждевременным.
Именно поэтому мы воздержимся от различных примеров, каждый из которых было бы необходимо рассматривать подробно и давать оценку правильности интерпретаций датировок, данных авторами публикаций. Целью настоящей публикации является попытка сформулировать рабочий, в значительной степени формальный, методологический подход к датировке захоронений по обнаруженным в них монетам.
При этом проблемы статусности монет в погребении (смысловая нагрузка их помещения в «жилище» покойника) подробно не затрагивались, поскольку эта сторона вопроса, по нашим представлениям, никак не может помочь датировке захоронения, но может внести лишнюю долю субъективизма при принятии решения об этом самом статусе в каждом конкретном случае. Например, как считает Р. А. Даутова, арабографичные монеты, например, в горских погребениях Северного Кавказа нередко воспринимались как талисманы, обереги и амулеты.
Но как это влияет на то, какая монета будет выбрана для помещения в погребение? Соответственно в захоронении может оказаться как давно вышедшая из обращения восточная монета, так и современная захоронению, изъятая из кошелька.
Первый шаг исследователя при изучении нумизматического памятника из погребения заключается в его классификации на основании предварительной атрибуции (монета это или монетовидная поделка, установление века выпуска монеты, принадлежности тому или иному государству). Нумизматические находки удобно анализировать, предварительно разбив на группы по следующим признакам:
   A.    По месту их обращения:

  •    1)    монеты, изъятые из обращения в данной местности;
  •    2)    монеты не из обращения, использовавшиеся в качестве «украшений», но характерные для обращения в данной местности;
  •    3)    монеты иноземные, не использовавшиеся в обращении в данной местности.
  •    Б. По монетному металлу:
  •    4)    монеты из благородных металлов (серебро, золото), т. е. полноценные деньги;
  •    5)    монеты медные (или из сплавов меди), т. е. неполноценные деньги, обращавшиеся по принудительному курсу.
  •    B.    Монетовидные изделия, в том числе изготовленные специально для отправления погребального ритуала:
  •    6)    монетовидные пластины не из благородных металлов;
  •    7)    монетовидные пластины из благородных металлов, как правило, из серебраих числу следует причислить брактеаты-дирхамы X в.).

   Г. По количеству монет в захоронении:

  •    8)    единичные монеты (от одной до нескольких штук в разных местах погребения);
  •    9)    большое количество монет (клад при усопшем) в одном месте захоронения (десятки и сотни монет).

   Каждая из групп нумизматических объектов датируется с учетом их индивидуальных характеристик. Здесь будут рассмотрены только вопросы, связанные именно с монетными находками (№№ с 1-го по 5-й и 8-й. Изучение монет, относимых к № 9, необходимо проводить в том же порядке, что и изучение обычных монетных кладов! Понятно, что датировка захоронения по найденному в самом погребении кладовому комплексу будет наиболее точной, возможно, в ряде случаев — с точностью до 1–3 лет).
Вторым шагом при решении вопроса датировки захоронения по монетному материалу является уточнение атрибуции монеты: год выпуска, название монетного двора, имя эмитента. Наиболее часто эта информация просто написана на монете, однако нередки случаи отсутствия выпускных сведений из-за анэпиграфичности таких монет, либо же существенной их стертости. Поэтому не для всех государств и не всегда можно установить точный год изготовления монеты и остальные атрибутивные характеристики. Нас, прежде всего, интересует год выпуска. В некоторых случаях он не ставился вовсе, например, на китайских монетах, однако там указывался девиз правления, который и позволяет установить хронологический интервал их отливки2. Иногда год выпуска монеты оказывается за пределами отчеканенного монетного кружка. В этом случае его можно попытаться установить с помощью поштемпельного анализа монет этого типа, битых на данном монетном дворе. Удается установить время выпуска монеты, как правило, с точностью до 12 лет, используя различные специальные методы их изучения (в случае с литыми китайскими монетами интервалы могут быть существенно большими).
Однако речь идет лишь о годе выпуска чеканной продукции, которая попала в захоронение явно не ранее этой даты. То есть год производства монеты, происходящей из захоронения, не позволяет удревнять датировку этого погребения, относя его ко времени более раннему, чем год выпуска монеты. Но вот временной интервал от момента чеканки и до момента попадания монеты в погребение может быть любым, сколь угодно долгим!
Мы сейчас не знаем, какими соображениями руководствовались люди, помещавшие монеты вместе с покойным, в каждом конкретном случае. Как подбирались эти монеты, специально ли выискивались уже не обращавшиеся, но завалявшиеся где-то монетки, или они изымались из обращения (или собственных накоплений)? А может быть, в могилу клались монеты, находившиеся при их владельце в момент его смерти?
Не исключено, что близкие и друзья подкладывали монетки, в том числе и приезжие люди, и каждый — из своего кошелька (то есть монеты в одном захоронении могли быть изъяты из обращения в разных регионах страны). Кто формировал эти денежные «пожертвования» в каждом конкретном случае — неизвестно! Мало того, мы часто не знаем, был ли погребенный местным жителем, или приехавшим, или проезжавшим. О роде деятельности усопшего могли бы поведать: надгробный камень или записка при покойном, как, например, в случае с берестяной грамотой, или наборы погребального инвентаря и ряд других элементов обряда — захоронение лошади, социальнопрестижные украшения и детали одежды, головных уборов и т. п.
Таким образом, мы не знаем самого главного, когда имеем дело с монетами из погребений — принципа подбора монет для помещения их в захоронение в каждом конкретном случае. Следовательно, монеты из погребений ни в коем случае априори нельзя рассматривать в качестве монетной массы, характеризующей монетное обращение в данной местности, тем более аналогичной кладовой! Монетные комплексы из погребений (даже небольшие) могут являться отражением местного монетного обращения для какого-то момента времени, но это каждый раз необходимо доказывать специально. И аргументы должны быть серьезными и весомыми. Без специальных источниковедческих нумизматических исследований какие-либо выводы по этому поводу являются предварительными, немотивированными или же слабо мотивированными гипотезами.
Третий шаг исследователя при изучении нумизматического памятника из погребения — оценка длительности обращения младшей из обнаруженных монет на рынках государства (не только на прилегающей к могильнику территории), а также (если монет несколько) — оценка длительности обращения всех монет в виде комплекса.
Самыми важными аспектами при оценке длительности обращения монеты на рынках средневекового государства являются следующие:

  •    -    установление факта, не является ли настоящая монета подражанием раннему образцу (например, данги ханов Токты, Узбека и Джанибека первой половины XIV в. часто служили образцами для изготовления подражаний в конце XIV в., в том числе и даже в большей степени на территории русских княжеств);
  •    -    выяснение вопроса, не несет ли на себе монета следов позднейшей обрезки (в конце XIV века серебряные золотоордынские данги подвергались подрезке в некоторых регионах — особенно активно и поступательно в землях Булгар и, видимо, на Руси), что может являться датирующим признаком;
  •    -    установление некоторых технологических параметров изготовления монет;
  •    -    фиксация соответствия веса монеты весовым стандартам чеканки, а так же измерение плотности металла путем гидростатического взвешивания (эти параметры позволяют обнаружить поддельные монеты и иногда отличить позднейшие подражательные выпуски);
  •    -    установление длительности нахождения типа исследуемой младшей монеты в денежном обращении по данным составов кладов с территории всего бывшего средневекового государства.

   Обстоятельства, помогающие более точной датировке захоронения по нумизматическим материалам, как правило, носят случайный характер. Например, нумизматическая находка из могильника Мокрая Балка, продемонстрировавшая одновременное нахождение в погребении синхронной монетной продукции сразу двух денежных систем — византийской и сасанидской.
Такие массовые и распространенные монеты, как золотоордынские данги Узбека и Джанибека, встреченные в качестве младших монет в погребении, особенно, если количество нумизматических артефактов ограничено всего одним или несколькими экземплярами, не позволяют с необходимой точностью датировать захоронение. Датировка возможна в интервале не ранее года чеканки монеты примерно до конца XIV — начала XV в., и этот интервал может быть увеличен даже до конца XV в. Уточнение времени захоронения в данном случае обусловливается уже как специальными нумизматическими исследованиями, так и датировками иных археологических артефактов и индивидуальных особенностей погребения.
Крайне важными были бы исследования, в которых анализируются все монетные находки из захоронений одного средневекового могильника, хронологически формировавшегося на протяжении короткого промежутка времени. Такая работа, проведенная по нескольким аналогичным могильным комплексам в разных регионах, могла бы позволить выработать дополнительные критерии для хронологической атрибуции погребений по нумизматическим находкам из них и выявить этапность в проявлении этого погребального обычая, обнаружить тенденции и закономерности его использования. Причем это касается средневековых памятников как на территории русских княжеств, так и на территории Золотой Орды, в том числе и на ее высокогорном приграничье Северного Кавказа.
Следует особо отметить опасность датировки погребений по фальшивым монетам-подражаниям, изготовленным для воровского промысла, поскольку они могли быть произведены существенно позднее, чем чеканились аналогичные официальные монеты-прототипы. Именно поэтому их выявление в погребальных комплексах так важно. По сути, при захоронении могут быть положены даже не сами монеты, а символы денег, в том числе и иноземные неходячие, и фальшивые, и просто монетовидные предметы. Еще В. В. Кропоткин указывал, что подражания византийским и римским монетам, встречаемые в погребениях, не выдерживают метрологических параметров ходячих монет и являются «загробными деньгами», то есть исключительно ритуальными. Датировка по таким находкам также должна осуществляться, но она будет относительной и требует максимально полного учета находок подобных артефактов и их специального изучения, поиска аналогичных одноштемпельных образцов, установления ареала их находок и т. п. То есть это вопрос каждый раз особого исследования, порой многолетнего, для каждого конкретного случая.
Кроме того, следует учитывать особую сложность датировки захоронений по монетам в пограничных регионах, где вследствие регулярных контактов людей сопредельных государств (в том числе и торговых) у населения скапливались не только свои, но и иностранные деньги. Являлись ли они средством обращения на этих территориях — вопрос отдельного исследования в каждом конкретном случае и для каждого конкретного хронологического периода. По крайней мере они могли приниматься менялами-сарафами для последующего обеспечения нуждающихся торговцев-«путешественников» в поездке за пределы своей страны и при этом не являться средством платежа в данном государстве. Особенности обнаруживаемых ныне следов средневековой монетной массы в пограничных регионах средневекового государства могут как усложнять, так и облегчать исследователю решение задачи по датировке погребений с подобными нумизматическими объектами.
Информация, сообщаемая нумизматическим источником, столь многогранна, а иногда неожиданна для исследователя, что даже перечислить каждый вариант невозможно. Колоссальную роль для извлечения этой информации играют субъективные факторы: полнота и достоверность собранной информации; применяемые исследователем методы анализа; уровень, глубина и комплексность анализа источника; подготовка исследователя — умение выбрать самые важные факторы для решения поставленных задач и оценить степень влияния других факторов и умение творчески подходить к анализу материала; соблюдение исследователем методологического подхода к изучению нумизматических памятников; разработанность методов изучения и т. п. Нет и не может быть рецептов по извлечению всей информации из нумизматического источника, поскольку элементы спектра этой информации проявляют себя индивидуально в каждом конкретном случае. Но эта дискретность информации обманчива, так как она интегрирована как в конкретно-исторические, так и общеисторические реалии средневекового общества. А сам нумизматический источник связан множеством нитей практически со всеми сферами жизни людей прежних эпох. Еще не все возможности этого источника исследованы и используются, но хочется надеяться, что развитие такой отрасли источниковедческой науки, как нумизматика, будет продолжаться на новом уровне и со временем раскроет все свои возможности.

Источники:

  • Акиндинов С. В., Камышев А. М., Петров П. Н. Баласагун и Орду — монетные дворы второй четверти XIII века (Новые факты из истории Кыргызстана) // ЭВ. Вып. XXIX. М., 2011.
  • Афанасьев Г. Е., Рунич А. П. Мокрая Балка. Вып. 1. Дневник раскопок. М.,
  • 2001.
  • Бабенко В. А., Обухов Ю. Д. Монеты в погребениях Маджара и его округи // Археология Нижнего Поволжья: проблемы, поиски, открытия. Материалы III Международной Нижневолжской археологической конференции (Астрахань, 18–21 октября 2010 г.). Астрахань, 2010.
  • Байпаков К. М., Петров П. Н. Кайалык — город Великой Монгольской империи. Нумизматический и археологический аспекты // Денежное обращение и торговля средневекового Казахстана: Материалы международной научно-практической конференции 8–10 июня 2006 г. Туркестан. Туркестан, 2007.
  • Баранов Х. К. Арабско-русский словарь. М., 1977.° C. 21.
  • Баски И. Тамги и этнические названия (Вклад тамга-знаков в этногенез татар) // ТА. 1997. № 1.° C. 129–155.
  • Беляев В. А., Настич В. Н., Петров П. Н. Орду ал-'Азам в Хотане и Кабак. Новые монгольские монетные дворы XIII в. // Нумизматика. М., 2004.° C. 20–22.
  • Васильев Д. В. Ислам в Золотой Орде (историко-археологическое исследование). Астрахань, 2007.


Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

                                       Рейтинг@Mail.ru