Героическая оборона Смоленска в русской публицистике 17 века

Оборона СмоленскаЗащита  Смоленска от польских отрядов в начале 17-го столетия быстро стала известна на Руси. О подвигах гарнизона русской крепости оставили записи многие духовные лица и миряне. Тема обороны Смоленской крепости нашла отражение и в первых публицистических произведениях Московии.


Одним из интереснейших документов такого рода является написанная в конце 1610 или в начале 1611 года анонимная прокламация, носящая название: „Новая повесть о преславном Российском царстве".  Это вовсе не повесть, а призыв к вооруженному восстанию против польских интервентов. Написан он с большой страстностью и обнаруживает у автора горячую любовь к родине и крупный публицистический талант.
Обращаясь ко всему русскому народу, „ко всяких чинов людем", автор убеждает и» не быть равнодушными к своей судьбе, а вооружиться против общих врагов и постоять за свое отечество и достояние,а если при этом и случится погибнуть, то смерть лучше, чем „бесчестное и позорное, и горькое житие под руками враг наших".
 „Мужайтеся и вооружайтеся, и совет между собою чините,—восклицает автор,—како бы нам от тех врагов своих избыти. И вы, православнии, богом почтении, умилитеся душою, содрогните сердцем, зряще на себе такие неудобоносимые беды и скорби, …не давайте сами себя в руки врагом своим!., дерзайте на врагов своих!".
   Слова воззвания звучали как набатный колокол, и они действительно всколыхнули народные массы. Нельзя сомневаться, что воззвания такого рода были не единичными фактами.
   Что же вдохновляло автора воззвания, откуда он черпал всю силу убеждения и надежду на разгром врага, откуда он брал идею всенародного объединения и идею создания народной армии обороны?
   Само воззвание показывает, что автора вдохновляла героическая оборона Смоленска, что именно в Смоленске он увидел первый замечательный пример народного единства и первый пример организации народной армии. Многочисленные места воззвания без труда убеждают нас в этом.
   В воззвании говорится: принесем наше восхищение и удивление великому нашему граду Смоленску и его крепкому стоянию на Западе, нашим братьям, осажденным в нем и терпящим великую скорбь и лишения, но крепко стоящим за всех нас!.. Сами знаете, с какого времени сидят в осаде и терпят великие лишения, но не прельщаются ни на одно обещание поляков. Все стоят единодушно и непреклонно и готовы скорее умереть, чем бесчестно и горько жить…
   Дальше автор приводит чрезвычайно важные сведения о Смоленске  совершенно не понятые прежней исторической наукой. Он говорит, что Смоленск причинил особо острую досаду полякам и разбил их злые козни тем, что многих польских доброхотов и врагов народа перерубил и перегубил и многих из них предал позорной смерти.
   Это подтверждает предположение, что поляки все свои надежды возлагали на своих доброхотов внутри самого Смоленска. Из документальных же источников мы знаем, что таких польских доброхотов было очень много среди смоленских дворян и крупного духовенства. Из тех же источников мы знаем, что смоленское правительство действительно сурово расправлялось с изменниками, хотя все же не так решительно, как об этом говорится в воззвании.
   Все это убеждает нас, что автор воззвания был очень хорошо знаком с внутренним положением в осажденном Смоленске, знал о гнездившейся в нем измене и прекрасно понимал размеры этой опасности. Вместе с тем он знал, что непримиримую борьбу е поляками и с изменниками ведет посадский мир, или „гражане", как выражается автор. „Надеемся,— пишет он,— что и малым детям понятно то удивление, которое вызывает в нас храбрость, крепость, мужество и непреклонный ум горожан Смоленска".
 Или—в другом месте он подчеркивает, что они стоят „крепце и непреклонно умом своим", потому что они „гражане" (т. е. посадские люди, горожане).
Значит, современники хорошо знали, кто был истинным защитником Смоленска и объединителем сил русского народа. А по поводу позиции правящего класса у автора воззвания нашлись чрезвычайно ядовитые слова, которыми он старался разоблачить предательскую тактику московского правительства и всего дворянства. „А сами наши земледержцы и правители,—пишется в воззвании,— в настоящее время стали землесъедцами и кривителями".
Одни,— говорится дальше в воззвании,— как ослепшие и онемевшие, не смеют противодействовать врагу и помочь своему государству, а другие молчат и ни в чем врагу не возражают и ведут всех нас к гибели. И целые полчища всяких чинов людей ходят за врагом, ожидая от него милости или приказа, и притом не только простые и незнатные люди, но и сами боярские и дворянские дети, сами благородные дворяне, которым враг по своему положению и в подметки не годится („в подножие ног не гож“).
   Обвинение правящего слоя в своекорыстии и мошенничестве („землесъедцы" и „кривители"), обвинение всего благородного дворянства и детей боярских в измене родине и в пресмыкательстве перед врагами,— все это ясно говорит, что автор принадлежал к антидворянской и антиаристократической партии, что автор был идеологом посадской партии и что сам стиль воззвания свидетельствует об очень обостренной борьбе между этими двумя партиями. Посадские в то время очень презрительно отзывались о „благородных”; так, например, в одном месте воззвания пишется: „И тако же наши благороднии зглупали и душами своими пали и пропали навеки", „ум свой на последнее безумие отдали и к ним же, ко врагом, пристали… и государьское свое прироже- ние применили в худое рабское служение".
Факты для такого обвинения всего господствующего класса автор воззвания находил в самой Москве. Полной противоположностью предательского поведения господствующего класса была героическая оборона Смоленска. Поэтому ей посвящены самые патетические, самые вдохновенные строки воззвания.
Автор считает, что слава о подвиге Смоленска распространится во всех государствах и дойдет даже „до Рима или будет и дале“, что крепость ограждает от врага все государство, и „если бы таких крепкостоятельных городов в Российском государстве хотя и немного было…, то никаким врагам и злым волкам входить в нашу землю было бы не повадно.
 „А ныне его, соностата нашего, злого короля, той наш град не за главу, не за руку, не за ногу, но за самое злонравное и жесткое сердце- держит и к нам (в Москву) итти препятствует".
По мысли автора, Смоленск спасал всю Россию от польского рабства, и примеру Смоленска должны следовать все другие русские города.
Новую повесть надо рассматривать вне как простой отзыв современников об обороне Смоленска, но как целую политическую программу посадского мира, резко расходившуюся с политической линией боярства и дворянства. В этой программе оборона Смоленска была боевым лозунгом и образцом для действия всех русских патриотов. Смоленск рассматривался в ней как очаг национально-освободительного движения всего русского народа.
Историк С. М. Соловьев героическую стойкость смолян объяснял семью разными причинами. По его словам, смоляне потому так упорно оборонялись, что,

  • во 1-х, издавна враждовали с поляками;
  • во 2-х, не надеялись на королевское обещание сохранить им жизнь и имущество;
  • в 3-х, не хотели своих жен и дочерей отдавать полякам на поругание;
  • в 4-х, боялись, что король насильно навяжет католичество;
  • в 5-х, сочувствовали тем дворянским семьям, отцы и сыновья которых были в войсках Скопина и для которых сдача города обозначала бы долгую разлуку с родными;
  • в 6-х, надеялись на помощь Скопина,
  • в 7-х, поддерживали интересы тех смоленских купцов, которые будто бы дали Шуйскому в долг много денег и могли потерять их при сдаче города.

Смоленск


Уже во времена Соловьева такое истолкование крупнейшего исторического события было довольно наивным, а в наши дни оно вовсе не нуждается в критике, так как его слабость понятна любому нашему читателю.
Не более удачной была попытка и другого крупного историка — К. Бестужева-Рюмина. Он считал, что стойкость Смоленска была подготовлена еще в XVI веке дальновидной политикой московского правительства, удалившего из Смоленского уезда прежних ненадежных землевладельцев и посадившего на их место вполне преданных дворян. Но против этого объяснения говорили два факта:

  • 1) главные силы защитников Смоленска состояли не из дворян, а из посадских и крестьян,
  • 2)наиболее влиятельные слои смоленского дворянства были на стороне интервентов и готовы были сдать город без боя.

Предательскую политику смоленского дворянства в 1609—1611 гг. не удалось объяснить и тем, что будто бы у дворян сохранились старые симпатии к Литве и Польше еще с тех пор, когда Смоленск принадлежал Литве (в XV веке). Историкам известно, что в середине XVI века московское правительство заново сформировало смоленское служилое сословие и, следовательно, нанесло решительный удар по всяким полонофильским тенденциям в Смоленске.
 Несмотря на трехсотлетнюю давность, от смоленской обороны дошло до нас довольно большое количество документальных памятников. Во всяком случае историк не может пожаловаться на недостаток материалов; однако обилие памятников несколько не вяжется со скудостью освещения самого события в исторической науке. Причина этого несоответствия лежала в том, что к весьма обильным памятникам историческая наука не имела ключа.
В документальных источниках оказалась освещенной как оборона Смоленска (по материалам смоленской воеводской избы), так и осада Смоленска (по материалам штаба польской армии). Более благоприятного сочетания источников вообще трудно ожидать для столь отдаленного события, как смоленская оборона. Но тот и другой источник выдвигал перед историком весьма существенные затруднения. В дневнике осады совсем не назывались имена и фамилии русских изменников, перебегавших из осажденного Смоленска в польский лагерь (автор дневника обычно ограничивался глухой фразой: „передалсяодин москаль из крепости…"), а в документах воеводской избы находится колоссальное количество имен, но неизвестно общественное положение лиц, принадлежавших к господствующему классу и бывших активными деятелями целого ряда интереснейших событий. Например, еще в летописном рассказе о падении Смоленска упоминается изменник, смоленский житель Андрей Дедевшин.
Но совсем другое дело получилось после того, как был найден список смоленских помещиков, с указанием их служебного чина и размеров земельного оклада, полагавшегося им за службу. Этот список носит название „десятни" и относится к концу 1606 года, т. е. он был составлен всего за три года до начала осады. Благодаря ему было раскрыто общественное положение около тысячи лиц, упоминавшихся в документах воеводской избы и принадлежавших к господствовавшему классу. А когда было раскрыто поведение господствовавшего класса, его тактическая и политическая линия, то вся обстановка борьбы в Смоленске стала ясной. Таким образом была, наконец, сорвана та таинственная завеса, которая прикрывала до сих пор интереснейшее событие в истории нашей родины.
Памятники смоленской обороны имеют не только чисто местное, но и общеисторическое значение. Мы уже видели, что борьба смоленского посадского мира против интервентов получила замечательное идеологическое отражение в „Новой повести"; эта борьба послужила зародышем мощного национально-освободительного движения 1611—1612 гг. Позиция смоленских дворян тоже не была случайной; она помогает нам разобраться в весьма сложной и противоречивой тактике господствовавшего класса Московского государства в 1609 — 1612 гг.  Все это придает смоленской обороне и ее памятникам очень крупный исторический интерес.

{jcomments on}

                                       Рейтинг@Mail.ru