Северные города России против Польских интервентов 16 века

СмутаПервые годы XVII в., когда началась польская интервенция в форме самозванщины и когда на юге русского государства происходила борьба царских войск с польскими интервентами и авантюристами, возглавлявшимися Лжедмитрием I, Вятская земля жила своей обычной жизнью, не испытывая больших потрясений. Даже голод 1601—1602 гг., постигший большинство центральных уездов русского государства, мало задел вятчан.

В самой Вятской земле голода не было, но цены на хлеб заметно повысились. Однако в соседнем Кайском районе свирепствовал ужасный голод, от которого люди «мерли голодною смертью». Свержение династии Годуновых и провозглашение русским царем Лжедмитрия было встречено на Вятке относительно спокойно, и жители вятских городов, вслед за Москвой, присягнули новому царю, являвшемуся тайным польским агентом.
Но когда 17 мая 1606 г. Лжедмитрий был убит, а на царский престол был возведен боярский ставленник Василий Иванович Шуйский, борьба, кипевшая в центре, перекинулась и на Вятку. Часть вятчан поднялась против правительства Шуйского и примкнула к движению других районов, восставших в 1606—1607 гг. С. Ф. Платонов писал: «Можно удивляться тому, как быстро и дружно встали южные города против царя Василия Шуйского. Как только узнали в Северщине и на Поле о смерти Самозванца, так тотчас же отпали от Москвы Путивль и с ним другие северские города, Ливны и Елец, а за ними и все Поле до Кром включительно. Немногим позднее поднялись заоцкие, украинные и рязанские места. Движение распространилось и далее на восток от Рязани в область мордвы, на Цну и Мокшу, Суру и Свиягу. Оно даже передалось через Волгу на Вятку и Каму в Пермские места. Восстала и отдаленная Астрахань». Арендовать власть никто не стал.
 Наиболее ярким проявлением движения низов Вятской земли против правительства Василия Шуйского были события в Котельниче осенью 1606 г. В это время в южных уездах русского  государства вспыхнуло мощное крестьянское восстание под руководством И. И. Болотникова. Тут уже было не до зеленого чая, как говорится.
 Жители Котельнича были взволнованы противоречивыми слухами о восстании И. И. Болотникова, о спасении Лжедмитрия, о волнениях во многих местах государства. Особенно котельничские жители стали волноваться, узнав о восстании мордвы и русских крестьян в Понизовом крае, о переходе Арзамаса, Алатыря и Свияжска на сторону восставших и об осаде Нижнего Новгорода отрядами повстанцев. Они разделились на два враждебных лагеря, из которых один стоял за «царя Дмитрия», а другой «прямил» царю Василию Шуйскому.
Во главе лагеря, выступавшего против боярского царя В. Шуйского, стояла группа лиц: «городовой прикащик Ефимка Дементьев, да Сидорко Максимов, да Ондрюшко Иванов, да поп Харитон, да Уржумской стрелец Максимко Салцов». Во главе сторонников Шуйского стоял котельничский староста Митька Крушаков. Посадские низы пошли в большинстве за антишуйской партией и «вора учали величать, которой называется царевичем Дмитреем, что он Москву взял, а с ним де пришло многое множество людей; и на кабаке за него чаши пили».
Чтобы подавить это движение, превращавшееся в массовое, староста Крушаков обратился за помощью к отряду ратных людей, двигавшихся в Москву из Перми по царскому наказу. Этот отряд состоял из 48 человек во главе с Петром Благово. Последний, однако, не мог оказать содействия Крушакову, так как на его требование от котельничан подвод для отряда, восставшие «учали говорите изменное слово, и подорожную лаять, и… царьское имя поносить… а его Петра хотели убить до смерти и ко кресту привесть». В отряде же Благово тоже были сторонники Лжедмитрия, которые еще но пути из- Перми в Котельнич пришли в столкновение со сторонниками Шуйского и «учали меж себя драться и из луков стрелять и он (Петр Благово) их учал рознимать, и они ого хотели убить».
Не надеясь на свой отряд, Благово решил из Котельнича ночью «от них утечь», но ратные люди зорко следили, поймали его во время приготовлений к бегству и, возглавляемые неким Пантелейкой, потребовали, чтобы он привел их к присяге, к сертификации  Лжедмитрию.
Петру Благово, однако, удалось уговорить ратных людей отпустить его в Яранск, где он обязался их дожидаться. В Яранске, видимо, слухи о взятии Москвы Лжедмитрием не подтвердились, и весь отряд двинулся в Козьмодемьянск, но по дороге узнал, «что стоят под Нижним воры и гонцов имают и водят в Путимль, а иных побивают». Благово отошел к Санчурску и намеревался вывести свой отряд ка Галицкую дорогу через Унжу. Но ратные люди «Пантелейко с товарыщи ему отказали и с ним не пошли и его Петра хотели убить».
Благово один, покинув свой отряд, уехал в Унжу и оттуда пробрался в Москву. Ратные люди его отряда, по-видимому, разошлись в разные стороны, а волнения в Котельниче, не поддержанные другими городами Вятской земли, постепенно улеглись.
В котельничских событиях 1606 г. мы видим стихийное возмущение масс существующим строем, открытое сочувствие разразившейся в южных уездах крестьянской войне под руководством Болотникова и несознательное отношение к самозванцу— польскому агенту. Но специфические особенности Вятской земли — в частности, слабость боярско-дворянского землевладения — дали себя чувствовать, и это стихийное возмущение не могло перерасти в мощное восстание крестьян и ремесленников. Кроме того, сильно сказалось отсутствие связи вятских трудящихся с болотниковцами, что особенно ясно указывает на неорганизованность и стихийность крестьянского восстания 1606—1607 гг. Без этой необходимой связи небольшое котельничское движение осталось изолированным и не могло вырасти до размеров подлинного восстания.


ПолякиСеверные города России  стали подниматься против литовцев и поляков с 1608 -- 09  годов.  Новое движение на территории Вятской земли началось лишь с конца 1608   в связи с осадой Москвы Лжедмитрием II — новым агентом Польши. Расположившись со своими силами в Тушине, Лжедмитрий II и его польские руководители стремились захватить как можно больше городов и областей в русском государстве и всюду поднимали восстания против Василия Шуйского, играя на его непопулярности в массах трудящихся и разжигая классовую борьбу в стране и межплеменную рознь в районах, населенных различными народностями. Восстания против боярского правительства начались по всему государству, за исключением северных и северо-восточных районов. Огромное восстание вспыхнуло в Понизовом крае, где оно в значительной мере носило национальный характер и увлекло за собой мордву, чувашей, татар, марийцев и другие коренные народности Поволжья.
Польские интервенты использовали эти восстания коренных народностей Поволжья с целью захвата понизовых городов в свои руки. Польские паны и их тушинские агенты возглавили национальные движения и в основном руководили повстанцами. Будучи разбиты под Чебоксарами 22 декабря 1608 г. и под Свияжском 1 января 1609 г., повстанцы переправились на левый берег Волги и сосредоточились в Марийской области, откуда часть восставших начала наступление на русские города бассейна р. Вятки.
В январе 1609 г. тушинцы и восставшие мордва, чуваши и марийцы, под руководством своих предводителей—русских тушинцев— Ивана Волынского, Елизара Бартенева и арзамасских мурз Бибая и Теребердея Мустофиных, которыми, в свою очередь, руководил польский интервент пан Пятигорец, вступили в Санчурск, который сдался им без боя.
Победители привели санчурцев к присяге Лжедмитрию Тушинскому и послали в Яранск своего агента, уроженца г. Слободского Чуватку Яковлева с «воровским листом» и с поручением подготовить в Яранске восстание в пользу Лжедмитрия II и тем самым облегчить взятие Яранска восставшими. Яковлев навербовал в Яранске значительное количество сторонников и организовал мятеж в городе во время наступления на Яранск тушинцев.
5 января 1609 г. тушинцы стали прибирать к рукам иные северные города России,  легко захватили Яранск в свои руки. Слабый отряд яранцев, возглавляемый приказным Петром Глуховым, пытавшийся оказать сопротивление тушинцам, был перебит, а сам Глухов захвачен в плен и увезен из Яранска. Яранцы были приведены к присяге Лжедмитрию II, причем «привели… Еранских людей ко кресту за вора неволею из-за сабли… И как… Еранаких людей за вора ко кресту привели, и Еранских… лучших людей всех пограбили, а иных посекли». Тушинцы организовали выборы новых властей «город ведати», и яранцы «выбрали миром» в правители местного сына боярского Асанчука Горихвостова и в подъячие при нем соборного дьячка Павлика Мокеева.
Между тем Чуватка Яковлев, способствовавший захвату Яранска тушинцами, поехал с «воровскими листами» в Котельнич, чтобы и здесь подготовить почву для мятежа. Но в Котельниче Яковлева ждала полная неудача. Не желая подчиниться тушинцам, за спиной которых действовали поляки, и боясь усиления мари на Вятке, котельничане схватили Яковлева и отправили его в Хлынов к приказному, князю Михаилу Федоровичу Ухтомскому.
В Хлынове Чуватку Яковлева «пытали, жгли на огне» и, когда на допросе он во всем сознался, «за воровство всею Вятскою землею приговорили повесити».
Вятский приказный Ухтомский, расправившись с тушинским агентом Чуваткой Яковлевым, тотчас же отправил в Котельнич «для бережения от Черемис» ратных людей во главе со стрелецким сотником Захаром Пановым, Путилой Рязанцевым и Петром Моргуновым.
Одновременно он стал стягивать в Хлынов военные силы для борьбы с «литовскими людьми» и «ворами» и вступил в переписку с Пермью, Казанью, Устюгом и другими городами, прося прислать подкрепления для перехода в наступление на тушинцев. Через котельничских правителей Ухтомский организовал разведку в захваченных мятежниками районах, причем разведчики (вестовщики) связались с новым яранским правителем Горихвостовым, внешне служившим тушинцам, а на деле действовавшим в пользу русского правительства.
 Князь Ухтомский через разведчиков вступил в переписку с Горихвостовым, склоняя его к открытому переходу на сторону Москвы и изгнанию тушинцев из Яранока. Горихвостов и другие сторонники московского правительства в Яранске решили последовать призыву хлыновского приказного и произвести в Яранске переворот в пользу Василия Шуйского.
Они написали Ухтомскому и его помощнику Василию Иванову грамоту, в которой просили, «чтоб они с Вятки послали к нам в Еранскон тысячи с две людей; а как бы… люди с Вятки к нам в Еранскон пришли, и нам бы… всех Еранских людей привести за… праведнаго государя к крестному целованью».
Однако это письмо не дошло по назначению. Горихвостов послал его в Хлынов с двумя новокрещенами Левкой и Игнашкой Тогачевыми, но этих посланцев по дороге в Хлынов на р. Пижме
захватили марийские повстанцы, отняли у них письмо, а самих Тогачевых убили. Письмо было отвезено «в воровские полки». Оттуда 27 февраля в Яранск прибыл курмышский сын боярский Иван Дубенский, который арестовал и повесил яранского правителя Асанчука Горихвостова и терроризовал все население города Яранска.
Чтобы отнять у яранцев, склонявшихся на сторону Василия Шуйского, всякую надежду на помощь со стороны Хлынова и других городов Вятской земли, тушинцы и польские агенты развернули в Яранске агитацию и пустили слух о том, что вятчане перешли на сторону Лжедмитрия II и собираются присягать ему. 29 марта в Яранске выступил хлыновец Баженко Васильев, сын попа хлыновской Никольской церкви, и «учинил в миру смуту великую, а сказал: на Вятке де Вятчане радеют зору крест целовати».
Эта агитация имела большой успех у яранцев, которые тотчас написали приговор о посылке на Вятку делегации для проведения крестоцеловальной присяги Дмитрию II. В состав делегации были выбраны: яранский сын боярский Никита Рамейков, соборный пои Евдоким Дмитриев, вятский пушкарь Михаил (Миша Вятчанин), стрелец Фрол Желваков, казанский стрелец Петр Лукьянов, подъячий при казненном правителе Горихвостове Павлик Мокеев и Тренка Васильев, брат известного нам агитатора Баженка. Всего 7 человек. Делегация отправилась в Котельнич, куда прибыла 9 апреля. Но здесь ее постигла полная неудача. Котельничане твердо стояли за русскую землю и не поддавались на обещания и посулы польских агентов и русских изменников. Хозяином положения оставался сидевший в Котельниче наместник хлыновского приказного Захарий Панов.
Он и его помощники Путила Рязанцев и Петр Моргунов сумели переловить яранских делегатов и отправили их в Хлынов к князю Ухтомскому. Последний произвел допрос и расправу над захваченными яранскими «ворами»: Евдоким Дмитриев и Михалка Вятчанин были повешены, Павел Мокеев и Петр Лукьянов сумели бежать, судьба остальных остается неизвестной, повидимому, они были также казнены. Однако Яранск остался в руках тушинцев и польских агентов и сделался оплотом их наступления на Вятку.
В то же время господство тушинцев распространилось и на другие северные города России и Вятского края. В частности, польские агенты, тушинские изменники и использованные ими марийские повстанцы, еще в январе проникли в слободу Кукарку  Им удалось овладеть Кукаркой и привести ее жителей к крестоцеловальной присяге Лжедмитрию II.
Однако, повидимому, основная масса кукарцев оставалась в душе верной Москве, но, не имея силы бороться с тушинцами и с польскими Интервентами, вынуждена была лишь тайно сноситься с разведчиками Ухтомского и делать попытки к бегству из Кукарки в Хлынов. Именно разведчики доносили, что «с Кукарки де многие люди норовятся бежать к Вятке».
Тушинцы, овладев Кукаркой, тем не менее не могли распространить свою власть слишком далеко. Даже стоявший недалеко от Кукарки Предтеченский монастырь находился вне их влияния, как об этом сообщал прибывший из Кукарки чернец Дмитрий, который «сказывал, жил де он выше Кукарки, над Вяткою, на Жерновых горах в монастыре у Ивана Предтечи и в роспросе… сказал; к ним де не приезжали ко кресту приводить с Кукарки, и они де в монастыре вору креста не целовали, и богомолье де и ныне за государя царя и великого князя Василья Ивановича всеа Русии у Ивана Предтечи… и то де богомолье донеслось слободчику Афонасью (тушинский правитель Кукарки), и он де в том пени не учинил, «мы де крест целовали, а и сами себе не ведаем, что будет». Последние слова показывают, что сами кукарские тушинцы и польские интервенты чувствовали свою слабость на Вятке и не решались развертывать операции в глубинных пунктах.
 Хлыновский приказный князь Ухтомский и его котельиичский наместник Путила Рязанцев, узнав о непрочности тушинцев в Ку- карке, пытались поднять там восстание против них и с этой целью послали в Кукарку своего агента вятчанина Василия Дементьева «с грамотами, чтоб Кукарские люди государю добили челом и шли от воров на Вятку», но Дементьев был схвачен на Кукарке слободчиком Афанасием и посажен под караул.
Тушинцы и польские интервенты продержались в Кукарке сравнительно недолго. На них была двинута в марте военная сила из Казани, посланная казанскими воеводами — боярами Василием Петровичем Морозовым и Богданом Яковлевичем Бельским и их помощниками. Узнав, что «заворовали были на Кукарке Кукарские мужики», они «на тех Кукарских воров посылали из Казани голову Истому Хвостова с Казанскою ратью». Хвостову удалось в сражении под Кукаркой разбить тушинцев и захватить много пленных. Чтобы наказать кукарцев за их «воровство», Хвостов и казанцы до тла сожгли Кукарку и, таким образом, уничтожили один из оплотов тушинцев в бассейне р. Вятки. При взятии Кукарки казанцами вятчанин В. Дементьев был освобожден из-под караула и отправлен в Хлынов. Таким образом, в марте 1609 г. в руках тушинцев и марийских повстанцев оставались в Вятской области лишь Санчурск и Яранск.



Скопин-ШуйскийВ это же время вятчане приняли активное участие в борьбе против самого Тушинского лагеря совместно со всеми городами Севера под руководством князя М. В. Скопина-Шуйского.
Движение северных городов против Лжедмитрия II и польских панов началось, как известно, с низов без руководства и без содействия центральной власти. С осени 1608 г. против «Тушинского вора» стали подниматься устюжане, двиняне, каргопольцы, белозерцы, вологжане, важане, костромичане, галичане и других северных городов люди. К движению примкнули и вятчане. Вятский приказный князь Ухтомский и земские начальные люди находились в систематической переписке с Устюгом Beликим, который был одним из главных опорных пунктов антитушинского движения.
Договорившись с Устюгом, Вятка отправила в марте 1609 г. свое ополчение ратных людей к Вологде на соединение с ополчениями других северных городов. К сожалению, наши источники молчат о количестве вятских ратников, двинувшихся в поход на Тушино, но, по некоторым данным, можно думать, что число их доходило до тысячи человек. Неизвестно также, под чьим командованием отправились вятчане в Вологду.
М. В. Скопин-Шуйский (на фото) очень удачно использовал это земское движение, отправив из Новгорода в Вологду своих воевод—Гр. Н. Бороздина и Никиту Вас. Вышеславцева «со многою силою». Эти воеводы включили в свой отряд собравшиеся в Вологде ополчения северных и северо-восточных городов, в том числе и городов Вятской земли, и открыли военные операции против тушинцев, тесня последних и освобождая от них районы Заволжья и Замосковного края.
Уже в мае 1609 г. царь В. Шуйский отмечал успехи этого земского движения в своей грамоте, адресованной вологжанам, белозерцам, устюжанам, каргопольцам, сольвычегодцам, тотмичам, вятчанам, важанам, двинянам, костромичам, галичанам к «иных разных городов старостам и посадским людем, и всяким ратным людем, которые ныне на нашей службе в походе с воеводами нашими».

Немного о кроссфите, как о правильном средстве для укрепления здоровья -- об этом речь пойдет в отдельной статье.

Царь особенно хвалил их за службу и ратные подвиги, говоря: «Ведомо нам учинилось, что вы… нам служите и о наших и о земских делех промышляете, и во многих местех изменников наших русских и литовских людей побивали, и многие городы и волости от воров очистили, и преславныя победы над нашими изменники везде показали».
 Действительно земские отряды Бороздина и Вышеславцева, Рязанова и Жеребцова разбили войска польских интервентов и тушинских «перелетов» в ряде сражений и взяли у них города Романов, Ярославль, Кострому, Галич и др. Польский авантюрист Лисовский вынужден был отступить по всей линии и отойти к Дмитрову и Троице-Сергиеву монастырю. М. В. Скопин- Шуйский, двигавшийся в это время из Новгорода на Тверь, пошел на соединение с земским ополчением Севера к г. Калязину, куда в августе 1609 г. подошли и земские отряды Бороздина, Вышеславцева и других воевод.
Вятчане вместе с устюжанами и другими северянами поступили под знамена Скопина и двинулись с ним на Москву. В октябре 1609 г. они были уже в Александровской слободе, куда вскоре подошли отряды Ф. И. Шереметева, очищавшие от польских интервентов казанские, нижегородские и владимирские районы. Отсюда вятское ополчение, твердо придерживаясь союза с замоскрвными и поморскими городами и находясь под руководством М. В. Скопина-Шуйского, приняло активное участие в борьбе за освобождение Москвы от угрозы со стороны польских интервентов и тушинский авантюристов.


ВятичиОднако осенью 1609 г. Вятская земля испытала сама большую угрозу со стороны тушинцев и польских агентов. Для усиления тушинского влияния в Поволжье и на северо-востоке Лжедмитрий II и польское командование отправило сюда «самого» Лисовского с отрядами войск. Лисовский развернул сильное наступление в конце 1609 г. и руководил военными действиями местных сторонников Тушинского лагеря. В середине ноября иранские тушинцы и использованные ими марийские повстанцы повели наступление на Вятскую землю. 18 ноября «…изменники, Волские казаки и Кузмодемьянские и Шанчурские и Царегородские (царево-кокшайские) и Ераяские стрелцы, и всякие Руские воры, и Черемиса, многие люди» разгромили,котелышчские волости и осадили г. Котельнич.

После недолгой осады и кровопролитного приступа тушинцы взяли Котельнич, захватили и посадили на кол стрелецкого сотника Захара Панова, управлявшего Котельничем, и разгромили город, произвели в нем всевозможные насилия, грабежи и убийства. Захватив Котельнич, тушинцы и польские агенты послали во все города Вятской земли «воровские грамоты», в которых призывали всех присягнуть Лжедмитрию II и угрожали, что за ними идет «со многою ж ратью Петр Буторлин» и, как только он прибудет, они возьмут Вятку и Пермь и пойдут «со всеми людми под Казань».
Узнав о взятии Котельнича, хлыновский приказный Ухтомский, собрав свои ратные силы, немедленно выступил в г. Орлов, защитив, таким образом, подступы к Хлынову и угрожая походом на засевших в Котельниче тушинцев.
 Но осуществить этот поход не представлялось возможным вследствие малочисленности войск Ухтомского. Последний послал грамоты в для борьбы с «ворами и литовскими людьми». Было дано знать о взятии Котельнича и опасном положении Хлынова также в Холмогоры, Вычегду и Александровскую слободу князю М. В. Скопину-Шуйскому. Северные города очень скоро поняли, какая опасность угрожает всему государству в случае захвата тушинцами Вятской земли и выхода интервентов к северным городам, являвшимся главной опорой ополчения Скопина-Шуйского. Они поняли, что если «по грехом, воры Вяцкою землею завладеют, а Устюжская и Усолская земля и все Поморские городы подошли от них близко, и крепостей немного», то вполне вероятно произойдет прорыв фронта земского движения северных городов.
Ряд северных городов, в частности, Устюг Великий, Сольвычегодск, Соликамск, а также гости Строгановы послали вспомогательные отряды на Вятку в распоряжение Ухтомского. Только Пермь, несмотря на неоднократные просьбы Вятки, не прислала ни одного человека на помощь вятчанам, как, впрочем, она не откликнулась и на призыв северных городов весной и летом 1609 г. прислать ратных людей в войско Скопина-Шуйского. Такое поведение пермских властей С. Ф. Платонов оправдывает тем, что «Пермский край служил в то время государству важную службу в отношении новозаиятой и еще не вполне замиренной Сибири» и что Перми «надобно себя от воров оберегать», как писали сами пермичи. Во второй половине декабря Ухтомский двинул свои силы на Котельнич. Отряды тушинцев и марийских повстанцев, занимавшие Котельнич, не решились сражаться с войсками Ухтомского и «послыша на себя наш приход, из Котелнича побежали в Еранской», сдав, таким образом, без боя свои позиции. Ухтомский, вступив  Котельнич, заново укрепил город и стал подтягивать новые силы, чтобы двигаться дальше на главный оплот тушинцев в Вятской земле, г. Яранск.
В середине января 1610 г. на Вятку пришли подкрепления из Устюга и Холмогор. В помощь хлыновскому приказному князю М. Ф. Ухтомскому в Хлынов прибыл с войсками ратный воевода Петр Иванович Мансуров. Воеводы деятельно готовились к походу и неоднократно писали в Пермь грамоты с требованиями прислать ратных людей и пищалей, но пермские воеводы под разными предлогами медлили с присылкой подкреплений, ограничиваясь одними обещаниями. Поход на Яранск был совершен, по-видимому, в конце января 1610 г. и закончился успешно: польские интервенты, тушинцы и обманутые ими марийские повстанцы были вытеснены из Яранска. Подробностей этого похода мы не знаем, так как о нем не сохранилось никаких источников, кроме смутного предания, существовавшего до последнего времени среди самих яранцев. Со времени яранского похода теряются следы деятельности Ухтомского в Вятской земле. Приказным на Вятке становится Дмитрий Юрьевич Пушечников. Что сделалось с Ухтомским, остается неизвестным. В исторической литературе было высказано предположение, что он погиб в битвах под Иранском, что является вполне вероятным. Ратный же воевода П. И. Мансуров после похода с частью войск ушел в Галич.



Тушинский ворПосле отступления тушинцев от Яранска непосредственная опасность, угрожавшая Вятской земле, миновала, и в течение всего 1610 г. вятчане не принимали активного участия в борьбе, происходившей в русском государстве. Между тем, в это время в России произошли крупные события: началась открытая польская интервенция под руководством короля Сигизмунда III, произошел распад Тушинского лагеря и отход покинутого поляками Лжедмитрия II (фото) в Калугу, произошло свержение боярского царя Василия Шуйского в Москве и вступление в столицу польских войск, наконец, царем был провозглашен королевич Владислав. Начался захват русского государства польскими панами, шляхтой и католическими попами.
Стоя до сих пор крепко за русскую землю и за самостоятельность русского государства, ведя активную борьбу против «литовских людей» и тушинских авантюристов, вятчане не могли признать царем Владислава и не желали иметь польскую власть в Москве. Поэтому Вятка с самого начала не присягнула Владиславу и выжидала дальнейших событий.

Но долго существовать без центральной власти вятчане не могли и, не желая подчиняться полякам, потянулись к Лжедмитрию II, не подозревая, что он был ставленником Польши, тем более, что тушинцы, преследуя свои интересы, вступили из Калуги в открытую борьбу против поляков, сидевших в Москве.
На сторону Лжедмитрия вятчан толкнула Казань. В середине января 1611 г. из Казани в Хлынов была прислана грамота, в которой казанские правители боярин Вас. Петров. Морозов, Богдан Як. Вельский, дьяки Никанор Шульгин и Степан Дичков сообщали, что 9 января целовали казанцы и «вся земля Казанского государства крест государю царю и великому князю Дмитрею Ивановичу всеа Русии в том, что нам ему государю своему служити и прямити во всем». Казанцы призывали и вятчан последовать их примеру и также присягнуть Лжедмитрию II.
Характерно, что мотивом перехода на сторону самозванца выставлялась не идея (самозванщины, не защита прав мнимого «царя Дмитрия», а идея борьбы с поляками. В казанской грамоте подробно рассказывается о хозяйничании в Москве «литовских людей», о сом, что в Москве «сидит и владеет пан Александр Гасевский» (Гонсевский), и о том, что «Московские люди, что их заставливают королю крест целовать, скорбят». Казанцы призывали и вятчан примкнуть к самозванцу  для того, чтобы «быть в соединение, и стаги бы… нам православным крестьяном за истинную православную христову веру всею единодушно, чтоб нам православным крестьяном не отдатись от православныя крестьянския веры в злую и в проклятую в Латынскую веру». Ко своей грамоте казанцы приложили крестоцеловальную запись, по которой принимали присягу Лжедмитрию II в Казани. В этой записи вновь повторяется тот же мотив. Присягающие клянутся: «И от Литовских людей нам никаких указов не слушати и с ними не ссылатися, и против их стояти и битись до смерти». Присяга казанцев Лжедмитрию II была принята исключительно из патриотических соображений.
Этот патриотизм воодушевил и вятчан. Последовав примеру казанцев, «всех Вятских городов всякие люди по той записи государю царю и великому князю Дмитрею Ивановичу всеа Русии крест целовали». Вятский приказный Дмитрий Пушечников и его помощник Иван Поздеев, в свою очередь, отписали о переходе Вятки на сторону Лжедмитрия II пермским воеводам, которые обнародовали эту вятскую грамоту и казанскую крестоцеловальную запись в Чердыни, сообщили об этом событии в Соликамск и Кайгород и выразили свою полную солидарность с казанцами и вятчанами: «…в соединенье быти и за православную христьянскую веру на разорителей стояти… мы всее Пермь- ския земли посадские и волостные старосты и целовалники, и все земские люди, ради»4. Северо-восток Московского государства, таким образом, уже в начале 1611 г. высказался за борьбу против польской интервенции и был готов принять участие в том общенародном патриотическом движении, которое окончательно развернулось в Нижегородском ополчении.
Из перехода Казани и Вятки на сторону Лжедмитрия II не могло, конечно, вырасти сколько-нибудь сильного движения против поляков. Во-первых, казанцы и вятчане встали на неправильный путь, призывая к объединению во имя «калужского вора», который давно был скомпрометирован в глазах всех патриотов своими погромами и связями с поляками. В глазах народа Лжедмитрий II оставался «вором» и «изменником», и бороться за него у патриотически настроенных масс желания не было. Во-вторых, в момент присяги казанцев и вятчан, самого Лжедмитрия II уже не существовало на свете, так как он был убит еще 11 декабря 1610 года. Вести об этом еще не дошли до Вятки, но уже к весне 1611 года об этом узнали все, и тем самым уничтожился смысл присяги самозванцу, в форме которой происходило объединение сил.



призыв МининаТем временем, к весне 1611 г. организовалось первое ополчение против поляков во главе с Ляпуновым, Трубецким и Заруцким, которое уже в апреле осадило в Москве польский гарнизон. Из-за отсутствия источников трудно судить, участвовали ли вятчане в этом ополчении. По некоторым данным можно, однако, высказать предположение, что вятские ратные люди были в этом ополчении и сражались под Москвой с поляками. Прежде всего к ополчению 1611 г. присоединился известный нам воевода П. И. Мансуров, который сражался вместе с Ухтомским против иранских тушинцев.

После взятия Яранска он с войсками ушел в Галич и оттуда продвинулся к Москве. Вполне вероятно, что в отряде Мансурова было немало вятских ратных людей. Кроме того, как указывает Платонов, к первому ополчению присоединились участники движения 1608—1610 годов, входившие в свое время в войско Скопина-Шуйского. Присутствие же в этом войске вятских отрядов является несомненным.
Наконец, к ополчению 1611 г. присоединился казанский воевода В. П. Морозов, который с большим отрядом, собранным в Казани, Свияжске и «казанских пригородах», подошел летом 1611 г. к Москве, правда, уже после убийства Ляпунова, и остался с казаками осаждать Москву. В отряде Морозова также имелись вятчане, которых в то время много было в Казани, о чем можно судить хотя потому, что, обмениваясь грамотами с Вяткой, казанские правители обычно в качестве гонцов и своих представителей посылали в Хлынов вятчан вместе с казанцами. Так, например, крестоцеловальную грамоту из Казани привезли на Вятку 4 казанца и «вятчанин Калина Третьяков сын Балезин». Одну из отписок из Казани в Хлынов от 1 марта 1609 г. привез также вятчанин Денис Хозя. Все это свидетельствует о том, что вятские люди участвовали в ополчении 1611 г.
   Но это первое ополчение не достигло своей цели. Настоящий массовый патриотический подъем начался лишь с того момента, когда из Нижнего Новгорода раздался мощный призыв Козьмы
Захаровича Минина, горячего патриота своего времени. По по чину Минина создалось Нижегородское ополчение. Оно возникло тогда, когда русское государство находилось на краю гибели, когда русский народ, а вместе с ним и все многочисленные народности России становились колониальными рабами польских панов. Нижегородское ополчение поднялось на защиту родины, и за ним пошел весь русский народ, видевший в освобождении Москвы от поляков, в изгнании польских интервентов из России свое великое национальное дело.
В этой борьбе за родину, за Москву, за очищение русской земли от польских интервентов приняла активное участие и Вятка. К сожалению, наши источники совершенно не освещают этого участия, и мы не знаем деталей той работы, которая была проведена на Вятке по подготовке и снаряжению вятского отряда в ополчение и по сбору денежных средств и всяких натуральных запасов для содержания ополченцев. Однако, несомненно, что народные массы Вятки, как и остальные русские люди, мужественно и решительно поднялись и пошли за Мининым и Пожарским под Москву бороться за родину.
Вятка присоединилась к Нижегородскому ополчению одной из первых, когда по приглашению Минина в Нижний Новгород прибыл великий полководец князь Дмитрий Михайлович Пожарский, который обратился с грамотами во все города, призывая их к объединению и борьбе с поляками. В одной из этих грамот говорится: «Но теперь мы Нижняго-Новгорода всякие люди, сославшись с Казанью и со всеми городами понизовыми и поволжскими, собравшись со многими ратными людьми, видя Московскому государству конечное разоренье, прося у бога милости, идем все головами своими на помощь Московскому государству; да к нам же приехали в Нижний из Арзамаса Смольняне, Дорого- бужане и Вятчане и других многих городов дворяне и дети бо ярския, и мы, всякие люди Нижнего-Новгорода, посоветовавшись между собою, приговорили: животы свои и домы с ними разделить, жалование им и подмогу дать и послать их на помощь Московскому государству».
Из этой грамоты видно, что вятчане приехали в Нижний Нои город еще до выступления ополчения в поход на поляков. Новы« отряды вятчан подошли, когда ополчение уже находилось и Ко строме и Ярославле.
В конце июля 1612 г. Пожарский и Минин выступили со всем ополчением из Ярославля к Москйе. Необходимо было спешить, так как польский король Сигизмунд III к тому времени сформировал сильный отряд и отправил его в Москву на помощь сидевшим там полякам. Отрядом командовал гетман Ходкевич. Основная задача русского народного ополчения заключалась в том, чтобы не допустить Ходкевича в Москву, так как, в противном случае, сидевшие в Москве поляки, получив подкрепление, боеприпасы и продовольствие, могли настолько усилиться, что их трудно было бы выбить из Москвы.
  Народное ополчение успешно решило эту задачу. Оно подошло к Москве 20 августа на несколько часов раньше отряда Ходкевича. Настал момент, когда должна была решиться участь Москвы, а вместе с ней и всей России. Каждый русский воин понимал, что в борьбе с поляками под Москвой народное ополчение должно было победить, иначе русский народ потеряет свою национальную самостоятельность и Россия станет феодальным владением Речи Посполитой. Все русские ополченцы, в том числе и вятчане, готовы были сражаться с поляками до последней капли крови.
Сражение под Москвой началось 22 августа и длилось три дня. Охваченные патриотическим порывом, русские сражались упорно и самоотверженно. Вожди ополчения Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский талантливо руководили битвой. Остатки первого ополчения, находившиеся под Москвой еще слета 1611 г. и состоявшие из отрядов казаков, возглавляемых князем Дмитрием Трубецким, первоначально не принимали участия в сражении, так как Трубецкой враждебно относился к народному ополчению Минина и Пожарского и не хотел соединиться с ним. Но з решительный момент битвы казаки, вопреки приказам Трубецкого, бросились в бой и тем самым подкрепили силы народного ополчения. Ходкевич был разбит наголову и с остатками своих войск поспешно бежал из-под Москвы на запад.
Блестящая победа, одержанная народным ополчением под руководством Пожарского и Минина над польскими войсками, предопределила участь не только польских захватчиков, сидевших в Москве, но и всей интервенции. Ополчение начало осаду Кремля и Китай-города. Поляки все еще надеялись на помощь своего короля и держались упорно. Но Сигизмунд III за время интервенций 1609—1612 годов исчерпал свои силы И не мог уже набрать достаточно войск, чтобы пойти на выручку своего гарнизона в Москве. Тем временем Пожарский и Минин, совместно с Трубецким, подготовили все необходимое для штурма Москвы. Штурм состоялся 22 октября 1612 г. и закончился полной победой. Ополченцы взяли Китай-город и вплотную подошли к Кремлю. Сидевшие в Кремле поляки поняли свою обреченность и капитулировали 26 октября 1612 г. На следующий день русское ополчение во главе с Мининым, Пожарским и Трубецким торжественно вступило в Кремль под ликующие возгласы народа.
Польская интервенция была окончательно разгромлена, и Россия освободилась от угрозы со стороны польских панов. Вслед за этим была ликвидирована и шведская интервенция в Новгородской земле. Справедливая война, которую вел русский народ против польских и шведских захватчиков, окончилась полной победой русских людей и сражавшихся вместе с ними плечом к плечу народов русского государства. Тяжелая и длительная борьба с Польшей и Швецией сплотила народы России и способствовала дальнейшему укреплению и развитию русского государства. В эту борьбу известный положительный вклад внесло и население Вятской земли.
После изгнания поляков вятчане приняли участие и в работах земского собора 1613 г. по избранию нового царя. Представителей Вятской земли на соборе было человек десять, из которых четверо подписались под избирательным списком «в товарищов своих место выборных людей». Это были: известный нам защитник Котельнича от польских интервентов и марийских повстанцев посадский человек Путило Рязанцев, пушкарь из г. Санчурска Пармен Афанасьев, архимандрит Хлыновского монастыря Иона и протопоп Хлыновского собора Павел. Это были представители наиболее активизировавшихся на Вятке в период польской интервенции слоев общества: городских верхов, мелких служилых людей и духовенства.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

                                       Рейтинг@Mail.ru