Каким был быт древних славян?

Быт древних славянЖили славяне отдельными поселками—небольшими одиночными и семейными, или большими—родовыми. Об  этом  знает  и старинная русская  летопись. Там  читаем, что славяне „живяху кождо с  родом  своим  и на своих  местех, владеюще родом  своим «. Жить родом  значило то, что все люди, происходившие по родству от  одного родоначальника, жили вместе, вместе работали, все имели общее и работали — пахали землю или охотились — сообща.


Во главе рода стоял  родоначальнику старейшина, которым  всегда бывал  самый старейший по летам  из  всех  родичей. В  тех  случаях, когда трудно было решить, кто старейшин по летам, старейшину выбирали из  взрослых  и почтенных  по годам  и жизни родичей. Родовой старейшина наблюдал  за сохранением  мира и порядка в  роде, был  судьей в  мирное время и предводителем  на войне.
Родом  называлось собрате, родственных  по происхождении семей, живших  под  управой старшего родича—родоначальника, родового старейшины.
В  семейной жизни славян  господствовало единобрачие. Многоженство, хотя и встречалось, было в  общем  редко. Браки у разных  славянских  племен  заключались не одинаково. В  то время, как  одни, по словам  летописи, „умыкаху у воды девица», друия же „схожахуся межю селы на игрища и ту умыкаху жены собе, с  нею же кто с вещашеся", у третьих  „жених  по невесте не хожаше, но привожаху (ему невесту) вечер, а заутра приношаху по ней, что вдадуче“, т.-е. у этого племени славян  жених  покупал  себе невесту, давая за нее ее родичам, терявшим  работницу, выкуп —вено.
Брачные обычаи, особенно умыкание, т.-е. воровство девиц, вносили немало разлада во взаимные отношения родов. Каждый род  берег  своих  девушек, как  работниц. Умычка работницы приносила убыток  роду, и род  искал  возместить свой убыток  с  похитителя, требовал  вознаграждения с  укравшего и его родичей и в  случае отказа брался за оружие. Обыкновенно похититель соглашался заплатить выкуп, и тогда все улаживалось мирно. Иногда жених  заранее уговаривался с  родителями невесты о плате за нее, и тогда умычка была только исполнением  старого обычая, если только считали нужным  его соблюсти. Невесту, по выплате вена, передавали жениху с  рук  на руки. До сих  пор  в  народных  свадебных  обычаях  сохранились отголоски тех  отдаленных  времен, когда брак  являлся куплей-продажей невест.
В  некоторых  местностях  старой России соблюдался следующий обычай: подле невесты перед  приходом  жениха садится брат  ее или другой родственник. Дружка спрашивает  его: „Зачем  сидишь здесь?"—„Я берегу свою сестру",—отвечает  тот. „Она уже не твоя, а наша!“— возражаешь дружка. „А если она теперь ваша, то заплатите мне за ее прокорм. Я одевал  ее, поил, кормил «.—„Сколько же она тебе стоила?»—спрашивает  дружка. Сидящий возле невесты начинает  перечислять, что он  истратил  на ея прокорм. Дружка, выслушав, дает  ему монету, но тот  говорит: „Мало!". Дружка дает  еще, и так  до трех  раз. Потом  сидящий встает, и на его место садится жених.
Если обиженному роду, у которого чужаки похищали женщину, они отказывались уплатить ее рабочую стоимость, то начиналась вражда родов. Проливалась кровь. Таким был суровый быт древних славян. А так  как  у славян  было в  обычае мстить за убийство, причем  обязанность эта переходила от  одного родича к  другому и каждое новое убийство вызывало и новых  мстителей, то понятно, что происходило: члены отдельных  родов  резались насмерть, подстерегали и убивали друг  друга, и это длилось иногда до тех  пор, тюка один  из  родов -соперников  не бывал  вырёзан  дочиста, до последнего человека. Родовая месть возбуждалась и по всякому другому поводу — нечаянное убийство, ссора, кража, словом,
всякое столкновение грозило разрешиться этим  страшным  обычаем. Умычка невест  и обычай родовой мести поселяли и поддерживали большую рознь между отдельными родами. Византийцы, наблюдавшие этот  чуждый им  строй жизни, утверждают, что славяне не умели жить в  мирном  согласии  и „между ними господствовали постоянно различные мнения; ни в  чем  они не были между собой согласны; если одни в  чем-нибудь согласятся, то другие тотчас  же нарушают  их  решете, потому что все питают  друг  к  другу вражду и ни один  не хочет  повиноваться другому".
По мере того, как  разрасталось количество членов  отдельных  родов  и увеличивалось родовое имущество, родовые связи слабели. Старому, дряхлому родоначальнику становилось не под  силу управлять сильно разросшимся родом. Все труднее и труднее становилось и родичам  решать, кто из  них  старше. Стали часты случаи, когда племянник  по годам  оказывался много старше своего дяди, или слишком  дряхлый старейший родич  явно не годился быть главой рода. Первое время в  таких  разросшихся родах  стали допускать, чтобы «старейшина избирал  себе преемника при жизни и правил  вместе с  ним, как  бы узаконивая таким  путем  его власть после своей смерти. Но случалось, что родоначальник  умирал  неожиданно, внезапно, бывал, например, убит  на войне и не успевал  назначить себе преемника. Тогда родичам  разросшегося рода приходилось самим  избирать себе родовладыку.
 Распадении родового быта древних славян  больше всего способствовала необходимость переселения под  напором  врагов. Уже на Поднепровье племена славян  должны были прийти с  нарушенным  строем  родовой жизни. Передвигаясь под  натиском  аваров  с  Карпат  и Дуная на Днепр, они, вероятно, в  очень редких  случаях  доходили сюда целыми родовыми группами. А если доходили, то в  новом  краю, глухом  и лесистом, находили крайне неблагоприятные условия для жизни целыми родами. Большому роду трудно было найти здесь место, на котором  он  мог  бы сразу поселиться всей кучей достаточно тесно, чтобы не рисковать расставить отдельные семьи слишком  далеко одна от  другой и уже этим  одним  ослабить родственную связь. Отдельным  семьям  невольно приходилось здесь отбиваться от  рода в  поисках  удобного местожительства; самое переселение не было свободной перекочевкой не спеша, заранее обдуманной и налаженной: люди бежали, спасая свою жизнь от  свирепых  аваров,—тут  было не до сохранения родовой связи. Отдельные семьи иногда очень далеко отбивались от  рода, и тогда власть старейшины рода, так  сказать, не достигала их. У такой отделившейся семьи появлялось и свое отдельное имущество, так  как  работать, добывать себе пропитание ей приходилось одной и только на себя, на свой страх  и риск  и своими только средствами.
Но одной семье было трудно бороться за свое существование в  той суровой и новой обстановке, какую создавали для жизни естественные условия Поднепровья. Под  давлением  нужды отдельным  семьям  и лицам  различных  родов, случайна основавшимся на новых  местах  близко друг  от  друга, пришлось соединиться для совместной работы и для самозащиты. Taкиe союзы семей, связанные не столько родством  и происхождением  от  одного родоначальника, сколько взаимной выгодой и сотрудничеством, скоро стали господствующей формой общежития у восточных  славян. У черногорцев  и герцеговинцев  можно еще теперь наблюдать существование таких  союзов -семей, которые называются у них  „задруги“, „велики кучи", „заедины“.
Основные задруги были, вероятно, очень немногочисленны, заключая в  себе человек  20 или 25 взрослых  мужчин-работников, не считая стариков, женщин  и детей; бывали, конечно, задруги и более обширные, заключавшие одних  взрослых  мужчин  до 50 и более человек.
Но вот  большая семья еще разрастается. Рождаются и вырастают  младшие, принимаются или „присуседиваются“ новые насельники. Так  как  почти всегда родится и выживает  людей больше, чем  умирает, то количество взрослых  в  большой семье и в  группах  отдельных  семей, живущих  вместе, все увеличивается.
 Становится тесно и работать, т.-е. охотиться и обрабатывать землю. В  те времена землю под  пашню подготовляли тем, что выжигали росший на ней лес. Удобренная золой земля давала богатый урожай лет  пять-шесть под -ряд, а потом  истощалась, и тогда, приходилось выжигать новый лесной участок; земли для такого способа ведения хозяйства требовалось очень много, и.потому не мудрено, что семьи рода стремились селиться как  можно реже. Охота и бортничество, самые распространенные тогда промыслы, требовали тоже больших  пространств  земли на каждую семью.
   По вычислениям  и наблюдениям  одного ученого, пока люди занимаются только охотой, которою живут  и кормятся, каждому охотнику, чтобы просуществовать и прокормиться, нужен  огромный простор; у охотников -эскимосов, например, на каждые сто кв. километров    приходится всего только два человека населения; даже в  неизмеримо более богатой всеми естественными благами, нежели родина эскимосов, Амазонской провинции Бразилии на том  же пространстве живет  3 человека охотников. Когда люди занимаются скотоводством, то та же площадь земли может  прокормить по-прежнему немного людей; так, в  Киргизских  степях  на 1 кв. километр  приходилось ранее по 1 жителю, а в  некоторых  местах  старого Туркестана один  житель приходилось на 2 кв. километра. Когда люди занимаются земледелием, то могут  жить значительно гуще: тогда на одном  кв. километре могут  жить до 40 человек.
При занятии промышленным  трудом, когда искусственно удобряется земля, когда можно удобно и скоро продать в  городе хлеб  и купить платье, обувь и прочее, на одном  кв. километре» могут  прожить и прокормиться до 160 человек. Наконец, когда люди занимаются только торговлей, т.-е. получают  хлеб  из  других  стран  и платят  за него своими промышленными и фабричными изделиями, тогда на одном  кв. километре земли может  просуществовать громадное количество населения.
Благодаря тесноте, возникавшей по мере разрастания отдельных  задруг, среди них  увеличиваются случаи взаимного недовольства. Охотники одной задруги, сталкиваясь в  своих  скитаньях  с  охотниками, членами чуждой им  задруги, не всегда могли мирно разойтись. Начнут, например, гнать зверя одни, а его переймут  нарочно или нечаянно соседи. Подымается ссора,, спор, драка. То же происходить и у земледельцев. Запалят  огонь на облюбованном  участке земли в  одной задруге, но не рассчитают  силы и направления ветра, глядишь, огонь перекинуло дальше намеченной черты, сгорела огромная площадь леса, выгорели и те участки, где, может -быть, через  год  или два решили жечь лес  соседи. Опять недоразумение, ссора, драка, есть раненые, даже убитые. А по старому обычаю за убийство надо мстить. Начинается охота за людьми, и создаются новые поводы для мести. Род  восстает  на род, семья режется с  семьей, члены одной задруги организуют  поход  на соседнюю задругу. Жить становится невмоготу—и тесно, и беспокойно, и опасно.
Тогда отдельные семьи уходят  подальше, направляясь обыкновенно вверх  или вниз  по течении той реки, у которой жили, и на новом  месте устраиваются жить по-старому..
Где-нибудь у опушки большого леса, неподалеку от  реки или озера, на высоком  сухом  месте располагалось жилье. Жилье побольше, обнесенное земляным  валом, служить домом  старшине; здесь же, внутри вала или возле него, собираются задружники для совещания об  общих  делах. В  студеную зимнюю пору здесь горит  всегда огонь в  прочном  очаге, и каждый задружник  может  прийти сюда из  своей на живую нитку смётанной хибарки погреться. Жилья остальных  семей разбросаны вокруг  в  беспорядке. Всякий ставит  свое жилье там, где ему удобнее, окружая его земляным  валом  как  для тепла, так  и в  целях  безопасности от  дикого зверя и злого человека.

{jcomments on}

                                       Рейтинг@Mail.ru