Чем жили вятичи в годы правления Грозного царя?

Иван ГрозныйВятская земля в XVI в. занимала территорию, расположенную по среднему течению р. Вятки и нижнему течению р. Чепцы, и была заселена преимущественно русскими. К Вятке относились русские города: Хлынов, Котельнич, Орлов, Слободской и Шестаков с их уездами.


На западе Вятская земля граничила с Замосковным краем,, именно с входившими в этот край Костромским и Нижегородским уездами. На севере к Вятке примыкала область Устюга Великого, которая входила в состав Поморского края.
На северо- востоке соседом Вятки была Пермь, т. е. Пермская земля, к которой относился также Кайгородский уезд с Зюздинокой волостью, расположенные по верхнему течению р. Камы. В Пермской земле, кроме русских, жило много- коми-зырян и пермяков; они  составляли значительную часть населения и Кайгородского уезда..
На востоке соседом Вятки был удмуртский округ, лежавший по- верхнему течению р. Чепцы и носивший название Арской земли. Арская земля тяготела к Вятке и в административном отношении причислялась к Вятской земле. На юге Вятская земля граничила на большом пространстве, от Камы до Ветлуги, с Низовым краем,, населенным в то время преимущественно нерусскими народами. Ближе всего к вятской границе примыкала земля мари, еще очень слабо колонизованная в то время русскими.
На территории мари в бассейне нижней Вятки в конце XVI в. возникли русские города: Санчурск, Яранок, Уржум, Малмыж и др., входящие теперь в состав Кировской области. Кроме мари за южной границей Вятской земли жили татары, удмурты и чуваши. Таким образом, Вятка была почти со всех сторон окружена нерусским населением и в XVI в. являлась форпостом русского государства на Востоке.
Это нерусское окружение создавало особые условия для общественно-экономического и политического развития вятчан в XVI в. Значительная часть нерусских племен Поволжья и Прикамья до середины XVI в. входила в состав татарских ханств: Казанского и Сибирского. Татарские ханы, проводя враждебную политику >по отношению к русскому государству, часто нападали на пограничные русские земли, вовлекая в эти набеги своих подданных: марийцев, удмуртов, мордовцев и др. и натравливая их
на русских. Русское государство было вынуждено вести упорную борьбу с казанскими татарами и подвластными им племенами в течение всей первой половины XVI в. В процессе этой борьбы нерусские феодалы нападали также и на Вятскую землю, пытаясь разрушить вятокие города, являвшиеся опорными пунктами русского государства на Востоке. Русские правители Вятки в
XVIв. постоянно жаловались на разорение края «от татар», «от черемисской войны» и т. п.
Об этой борьбе на Вятке в один голос говорят и современники.
Еще Сигизмунд Герберштейн писал в начале XVI в.: «Вятская область за рекою Камою отстоит почти на сто пятьдесят миль от Москвы к летнему Востоку; до нея можно добраться, правда, более коротким, но за то более трудным путем через Кострому и Галич. Ибо, помимо того, что путь затрудняется болотами и рощами, которые находятся между Галичем и Веткой, там повсюду бродит и разбойничает народ черемисы. От этого туда отправляются более длинным, но зато более легким и безопасным путем через Вологду и Устюг.
А отстоит Вятка от Устюга на сто двадцать миль, от Казани на шестьдесят». Герберштейн, конечно, ошибался, помещая Вятку за р. Камой, и неточно указывал расстояние Вятки от Москвы, Устюга и Казани, но он был вообще хорошо осведомлен о внутренней жизни русского государства, и его сообщения, как правило, являются вполне достоверными.
Конечно, барон Герберштейн, являвшийся дипломатическим представителем германского императора, ведшего в то время двуличную политику по отношению к русскому государству, дал неверное освещение выступлениям марийцев против русских на территории Вятской земли, как разбойническим нападениям со стороны марийского народа.
На самом деле эти нападения совершал не марийский народ, а марийские племенные князья, действовавшие заодно с татарскими феодалами. Но само сообщение Герберштейна об этих нападениях является вполне верным.
Вслед за Герберштейном о борьбе марийской знати против вятчан сообщают Александр Гваньини и Петр Петрей. В сочинении Гваньини, относящемся к 80-м годам XVI в., о Вятке сказано следующее: «Край этот, протянувшийся на юго-восток, отстоит от Московии в 150 милях. Весь почти край болотист и, бесплоден и изобилует медом, дикими зверями и рыбами; в нем разбойничают бродячие черемисские народы». О том же свидетельствует и Петр Цетрей, несколько раз приезжавший в Россию в начале XVII в. «Княжество Вятка,—писал Петрей,—большая страна, очень изобильная медом, дичью и рыбой; можно поставить ее наряду с самыми лучшими краями. Но там не очень
хлебородная земля, потому что она мшиста и болотиста, орошается множеством рек и речек и поросла густым кустарником и лесом.
Жители пограничны с черемисами, которые часто нападают на них с огнем и мечом и приносят домой много добычи. B старину владели ими татары; когда же великий князь Московский покорил Казань, он также овладел и черемисой».
Как видим, оба иностранца — агент польского короля Гваньини и шведский дипломат Петрей — полностью подтверждают, независимо друг от друга, что Вятская земля часто подвергалась набегам марийцев, но, как и Герберштейн, приписывают их самому марийскому народу, к которому они относились с презрением, считая его разбойническим, в то время как марийский народ не был повинен в этом разбое, проводившемся племенной знатью по приказу из Казани.
О том, насколько был опасен путь из московского центра на Вятку в XVI в., говорят и русские источники.
В одном из них рассказывается случай с котельничанином Кашей Мартьяновым, который в 1557 г., возвращаясь из Москвы на Вятку, был схвачен и ограблен марийским отрядом. В частности, напавший на Мартьянова отряд отнял у него царскую жалованную грамоту, полученную им за боевые заслуги. В копии, присланной Мартьянову взамен похищенного у него подлинника, имеется следующая приписка: «А наперед того сего ж году в генваре дана была Каше ка тот луг моя царя и великого князя грамота жалованная такова ж, и ту деи у него грамоту взяли Казанская черемиса за Устюгом на Кае на реке, тогды как Каша ехал с Москвы на Вятку с Бахтеяром Зюзиным». Как видно из этой приписки, даже путь через Устюг был далеко не безопасен из-за набегов, организуемых марийской знатью.
Несмотря на эти столкновения вятского населения с марийскими и другими нерусскими народами, которых казанские феодалы натравливали на русских, вятичи в своей повседневной жизни устанавливали мирные экономические связи с окружающими нерусскими племенами, тем более, что эти племена сами были заинтересованы в сближении с русским народом и русским государством, от которых они получали более высокую технику, более прогрессивные общественно-политические порядки и культуру.
Все это создавало условия для взаимодействия русского и нерусского населения бассейна реки Вятки наперекор татарским и иным феодалам, стремившимся возбудить национальную рознь между своими подданными и русскими вятичами.
 В этих сложных условиях окраинного положения население Вятской земли налаживало в XVI в. свою внутреннюю хозяйственную и общественную жизнь, тесно связанную с внутренней жизнью всей России.
Вятская земля, являясь одним из таких глубинных районов, удаленным от важнейших экономических центров русского государства и наиболее оживленных экономических коммуникаций, заметно отставала в хозяйственном отношении от московского центра, хотя по характеру экономического развития шла но тому же пути, по какому шла и вся русская земля.
Основную базу вятской экономики XVI в. составляли земледелие и лесные промыслы. Вятчане расчищали земли из-под леса под пашни и покосы, сеяли хлеб, разводили крупный и мелкий скот, охотились за птицей и зверем, особенно за пушным зверем, ловили рыбу, собирали мед, щипали в лесах хмель, гнали деготь
Сельское хозяйство и лесные промыслы имели настолько важное значение в жизни вятчан, что об них так или иначе упоминают почти все дошедшие до нас вятские документы. Так, в жалованной грамоте Ивана IV шестаковцам от 1546 г. всем крестьянам, поселившимся у города Шестакова разрешается «лес сечи, и пашню роспахивати, и дворы ставити».
В жалованной грамоте каринским служилым татарам от 1548 г. передается земля по Чепце «и угодьи, и луги, и перевесьи, и пожни». По грамоте Ивана IV от 1551 г. другие каринские служилые татары получили «вверх Чепцы оброчныя бобровыя рекы озера» и им дается право «в тех реках и в озерех бобры ловити»
 В грамоте служилым татарам Матфею Деветлиярову и Шомаю Казыеву от 1556 г. пожалованы две деревни и «что к тем деревням изстари потягло пашни, и покосов, и лесу, и рыбные ловли и иных… угодей».
В духовном завещании вятчанина Ивана Шелома, написанном им в 1574 г. «поедучи в путь к Москве с государскими книгами», в случае если «Бог по душу послет в сей дороге московской, меня Ивана в животе не станет» (что было весьма возможно в. связи с известными нам нападениями марийцев и разбойников), завещаются наследникам, в частности, несколько «лошадей, и жеребят, и коров, и телят; да что у меня в клетях всякаго живота, и пшеницы и просы и ячмени и полбы и что
Насколько велика была повинность вятчан по снабжению Сибири хлебом, показывают такие данные: в 90-х годах XVI в. Вятка отправляла в Сибирь 3 260 четвертей хлеба, а в самом начале XVII в.—3 423 четверти муки, 507 четвертей круп и 507 четвертей толокна. В условиях XVI—начала XVII в. это были довольно крупные поставки, и они свидетельствуют о достаточно широком развитии хлебопашества на небольшой еще в то время территории Вятской земли.
Кроме сельского хозяйства и связанных с ним лесных промыслов, в Вятской земле в XVI в. развивалась добывающая и обрабатывающая промышленность. О промышленности на Вятке мы имеем в источниках еще меньше сведений, чем о сельском хозяйстве. Единственные надежные источники, отражавшие экономику Вятской земли в широких масштабах, — писцовые книги Никиты Яхонтова конца 70-х гг. XVI в., писцовые и дозорные книги Богдана и Саввы Григорьевых 1590 г. и дозорные книги Василия Овцына 1595 г.,—не сохранились до нашего времени. Однако из других источников того времени можно заключить, что вятчане добывали в небольшом количестве железную руду, имели соляные варницы, каменоломни, занимались деревообрабатывающей промышленностью, кузнечным производством, гончарным делом, выделывали холсты и сермяжные сукна, занимались кожевенным производством, шубным делом, свечным производством, курили вино, варили пиво
Ремеслом прежде всего занимались ремесленники, жившие в городских посадах и работавшие как на заказ, так и на местный рынок. Наличие в вятских городах посадских людей засвидетельствовано многими документами XVI в., называющими их или «городскими христьянами», как в грамоте Ивана IV жителям города Слободского от 8 февраля 1540 г., или прямо «посадскими людьми», как в грамоте патриарха Иова тем же слобожанам от 4 января 1599 г.
Даже самый молодой и маленький город Вятской земли—Шестаков, возникший около 1543 г., имел посад, на котором жили ремесленники, причем к концу XVI в. в Шестакове было не менее 50 посадских дворов. В городах Хлынове, Слободском и Котельниче, имевших уже столетнюю давность, их было в несколько раз больше.
Судя по данным дозорных книг Богдана Григорьева (1590 г.) и Василия Овцына (1595 г.), которыми пользовался, как справочным материалом, составитель новой дозорной книги 1615 г. хлыновский воевода князь Ф. А. Звенигородский, в городе и на посаде в Котельниче насчитывался 71 двор, в Слободском — около 120 дворов, а в Хлынове—273 двора. По подсчетам же С. Ф. Платонова г. Хлынов в царствование Федора Ивановича (1584—1598 гг.) состоял из 400 дворов.
Город Хлынов в конце XVI в. занимал уже значительную территорию, северная граница которой проходила по Раздерихин- скому оврагу, южная—по Засорскому оврагу, западная шла дугой от начала Раздерихинского оврага до Засоры, в основном совпадая с современной улицей Ленина. На южном берегу Засорского оврага при впадении его в р. Вятку стоял Успенский Трифонов монастырь.    В дозорных книгах князя Звенигородского 1615 г. упоминается около 30 ремесленных мастерских г. Хлынова.
В последней четверти XVI в. ремесленных мастерских в Хлынове было не меньше, чем в 1615 г., а, возможно, больше, о чем свидетельствует тот факт, что в это время тяглые посадские люди города Хлынова платили в казну больше пошлин, чем в 1615 г., что наблюдается также и в остальных городах Вятской земли, вносивших в казну в конце XVI в. в два—четыре раза больше пошлин, чем в 1615 г. Ремесленники жили и в пригородных слободах Дымковской и Кикиморской, хотя трудно сказать, чем они занимались. Несомненно однако, что они уже выбрасывали свою продукцию на рынок города Хлынова.
Кроме посадских ремесленников, обрабатывающей промышленностью в Вятской земле занимались ремесленники, принадлежавшие феодалам и монастырям и жившие в вотчинах своих владельцев. Но эти вотчинные ремесленники в первую очередь удовлетворяли потребности своих хозяев, и в очень незначительном количестве их продукция шла на рынок.
Любопытное упоминание об этом вотчинном производстве имеется в известном нам завещании вятчанина Ивана Иосифов а Шелома, в вотчине которого, судя по всему, в значительном количестве производилось вино и пиво. Составляя свою духовную грамоту, Шелом не забыл назвать среди своего имущества «котел медяной в 12 ведр, другой в 4 ведра, третей в полтора ведра, четвертой в ведро, пятой в пол ведр а, шестой в четверть ведра; да медяная ж порядня: четыре медяники, три по ведру, четвертой в полведра, да куб винной в 5 ведр, да три трубы винные медяные ж»… и пр. В этом же завещании находим указание на восковой промысел, хотя из текста не ясно, перерабатывался ли воск в свечи, или лишь заготовлялся для продажи на свечные предприятия.
  В монастырских вотчинах ремеслом занимались монастырские трудники и служки, а также младшая братия. Крупнейший из вятских монастырей Трифонов Успенский монастырь, основанный в 1580 году, развернул большую промысловую деятельность в своих вотчинах, расположенных в Спенцынском стане, в Березовском стане, в волости Вобловице, в бассейне р. Вой, в Вятских Полянах и других местах.
В XVI в. большое значение для Вятки получила торговля. Еще в предшествовавший период Вятская земля вела торговлю с Москвой, превратившейся с XIV в. в центр формирующегося внутреннего рынка, притягивающего к себе периферийную торговлю. С Москвой Вятка торговала по известным нам путям: через Устюг—Вологду и через Галич—Кострому, к которым в конце XVI в. присоединился путь через Нижний Новгород. Вятские купцы, торгуя с Москвой, попутно вели торговлю и на перевальных пунктах в Устюге, Вологде, Костроме, Нижнем Новгороде. О старинной торговле Вятки & Москвой свидетельствуют не только указания, имеющиеся в документах, но также и находки на территории современной Кировской области московских монет времени Ивана III. Некоторые из этих монет относятся ко времени, когда Вятка еще не была присоединена к Москве. В XVI в. торговля с Москвой еще более выросла.
 Вятские купцы в это время установили торговые связи с далекой Астраханью и посылали туда свои суда с товарами.
Об этом свидетельствует такой любопытный документ, как показания «царевича» Петра, или Илейки Муромца, известного участника крестьянской войны начала XVII в. под руководством  И. И. Болотникова. В этих показаниях Илейка, между прочим, говорит: «А из Казани пошел на Вягку, нанялся на судне в козакех у вятчанина, у торгового человека, и жил де на Вятке, в Хлынове, у Родиона полтора года; а с Вятки пошел в судех, Вяткою рекою, да Волгою на низ к Астрахани с товаром, в повозках вятчан торговых людей Родиона Котельникова да Федора Рязанцева». Отметим, кстати, что упомянутый купец Федор Рязанцев был в Хлынове городовым приказчицком и, следовательно, совмещал свою торговлю с выборной земской службой.
Большое участие принимали вятчане и в торговле русского государства с Сибирским ханством и через него с Востоком, особенно после покорения Сибири, когда началось систематическое проникновение русских купцов и промышленников за Урал.
На рынках вятских городов в XVI в. основными товарами были хлеб, мясо, сало, свечи, шерсть, щетина, рыба, полотно, сермяжные сукна, металлические и гончарные изделия, деревянные изделия и т. п. Из отрывочных сведений, которыми мы располагаем относительно вятской торговли в XVI в., трудно судить о ее размерах, но вое же эти сведения позволяют сделать вывод, что Вятская земля, оставаясь еще областью полного господства натурального хозяйства, испытывала некоторые заметные сдвиги в сторону товарно-денежного хозяйства, тем более, что в XVI в, она играла важную роль в системе русского государства, как плацдарм для продвижения русской колонизации и торговли на восток.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

                                       Рейтинг@Mail.ru