Смоленское дворянство и Русская Смута

Смоленское дворянствоПосле присоединения Смоленска к Московскому государству в 1514 году, значительная часть служилого класса из Смоленского уезда ушла в Литву и Польшу, а из оставшихся на месте многие потом были переселены в центральные уезды Московского государства. До середины XVI века Москва особенно не торопилась с организацией служилого класса в Смоленске. Но когда нависла угроза войны, с Литвой и Польшей за Ливонию, московское правительство, понимая большую роль Смоленска в предстоящей борьбе, приняло срочные меры к его укреплению.

Оно приступило прежде всего к формированию помещичьего класса. Один историк писал: „В 20-х и 30-х годах (XVI века) в Смоленском уезде не заметно существования класса помещиков. Для 40-х годов мы имеем несколько упоминаний о смоленских помещиках, но количество их представляется малочисленным. В 1550 году ни одного смоленского помещика не попало в тысячную книгу (наряду с 13-ю белянами, 11-ю дорогобужанами, 35-ю торопецкими помещиками). Число смоленских помещиков возросло в 50-х годах или к началу 60-х".
Смоленская десятня  1574 года дает основание предполагать, что комплектование смоленского помещичьего класса было произведено в период с 1560 по 1565 год. Правительство стремилось создать такой служилый класс, в котором не могли бы развиться симпатии к Литве и Польше. Для этой цели 64 проц. помещиков оно перебросило в Смоленск из других уездов Московского государства (главным образом из замосковных уездов), 13 проц. оно навербовало среди низших сословий (из сыновей приставов, рассылыциков, помещиков, дьяков, подьячих, пушкарей, затинщиков, казаков, попов, дьяконов, притворников и монастырских служек) и 23 проц. взяло из потомков старых смоленских помещиков. Экономическое и служебное преимущество было обеспечено помещикам-введенцам из других городов, а выходцы из низших сословий и остатки старых помещиков размещены были на низших ступенях служебной лестницы. Общая численность смоленских помещиков в это время немного превышала 500.
Вторую характерную особенность положения смоленских помещиков составляли довольно высокие земельные оклады. В сравнении с помещиками южных уездов, самый мелкий смоленский помещик выглядел как средний помещик. Следовательно, дворянство Смоленского уезда поставлено было в особо благоприятные экономические условия, и в этом отношении оно ближе стояло к московским помещикам, чем к помещикам южных уездов.
Ливонская война, во время которой поляки неоднократно пытались нападать на Смоленск, а также последующие годы показали, что московское правительство в лице смоленских помещиков действительно сумело создать для себя надежную и прочную опору.
В конце XVI и начале XVII века численность смоленских помещиков была увеличена и доведена до 1093 служилых дворян и детей боярских. Их экономическое благосостояние в общем поднялось. Если в 60-х годах XVI века процент крупных помещиков (с окладом свыше 750 десятин) был равен 13, средних (с окладом от 750 десятин и до 400 десятин) был равен 48 и мелких (с окладом ниже 400 десятин)39 проц., то в 1606 году, при том же проценте крупных помещиков (13 проц.), процент средн х помещиков возрос до 58,7, а процент мелких снизился до 28,3.
Если же принять во внимание, что экономическое положение помещиков, например в южных уездах, к концу XVI века чрезвычайно ухудшилось, то положение смоленских помещиков представляется особо благоприятным, и они еще больше приблизились к московским помещикам.
Вот почему, когда вспыхнула крестьянская война и когда армия Ив. Болотникова осадила Москву осенью 1606 года, наиболее существенную помощь Москве оказали смоленские дворяне. Они выступили как наиболее ярые и непримиримые враги восставших крестьян и холопов. Движение смоленских дворян против Ив. Болотникова было настолько единодушным, что это отметил даже летописец. „Во граде же Смоленске,— пишет он,—слышаху архиепискуп и воеводы, и все ратные люди такую настоящую беду над Московским государством, что хотят те воры царя и бояр побити, и, возо- пивше единогласно, поидоша под Москву, выбрав себе старейшину Григорья Полтева. Идучи же, грады очистиша Дорогобуж и Вязьму. Грады же многие, слышавше то, начаша к царю Василью с повинными присылати“.
По мнению летописца, выступление смоленского отряда внесло перелом в отношения других городов, особенно южных, к московскому правительству. Этому можно вполне поверить. Смоленский отряд действительно оказал наиболее существенную поддержку Шуйскому, и главным образом с его помощью крестьянская армия была разбита под Москвой.
Но смоленские помещики пошли драться против революционных крестьян и холопов не из-за прекрасных глаз царя Василия Шуйского, а пошли спасать свои поместья и свою власть над крестьянами и холопами. Поэтому дальнейшая поддержка смоленскими помещиками правительства Шуйского зависела от силы этого последнего и от успешности его действий в подавлении крестьянского движения. Тут нельзя забывать также и того, что у дворян были и другие причины разногласий с боярской политикой московского правительства, несколько зажимавшей интересы дворян.
1607    и 1608 годы показали, что московское правительство, несмотря на свою вторую победу над Ив. Болотниковым под Тулой, не сумело подавить окончательно крестьянского движения и оказалось недостаточно крепким в борьбе со второй волной польской интервенции, стремившейся посадить на московский престол второго самозванца. Это и определило отношение смоленского дворянства к московскому правительству в конце 1608 года и в третий период польской интервенции.
Главную задачу свою и самый крупный жизненный интерес смоленское дворянство видело в сохранении поместий и в укреплении своей власти над крестьянами. Это могла дать им только крепкая государственная власть и такая политика в отношении крестьянства, какая была осуществлена, например, в Польско-Литовском государстве, где крестьянин был уже давно лишен всяких гражданских прав и низведен на положение раба. Нет ничего удивительного, что перепуганный на-смерть крестьянской войной русский помещик видел спасение в закрепощении крестьян по польско-литовскому образцу.
Это и определило симпатии смолян-феодалов к польским интервентам и сделало их союзниками врагов русского народа. До нас дошло письмо смоленского помещика Л. Ю. Олтуфьева, написанное из осажденного Смоленска в Москву. Это — своеобразное завещание отца сыну, наставлявшее, как следует добывать поместье и крестьян. „Промышляй, Левонтьевич!—вот девиз этого письма.
Письмо настолько интересно, что его стоит привести полностью.  „От Левонтья Юрьевича сыну моему Федюшке поклон. Мы, дал бог, я и мать и братья и сестры в Смоленску в осаде за 2 недели до Дмитровой суботы, только чють живы, помираем голодною смертью: хлебца не успели в осаду привести, вскоре пришли под город. А в деревнишке все люди и животина побраны, живут литовские люди, хлеб молотят. Да писал ты о поместьях
проведать о выморошных; убит Дмитрей Терпигорев, а поместья в даче за ним было 150 чети. И после его то дано жене его, Семеновой дочери Коверзина да трем его дочерям девкам на прожиток. И две девки умерли, одна меньшая осталась дочь. А жена его, не бив челом государю, да замуж пошла за Осипа Обухова. А у Осипа поместья своя дача, а того (поместья жены своей. — В. М.) за собою не написал. И та полтораста чети за одною девкою н ты, проведав, бей челом. Крестьянец есть, да немного. Промышляй, Левонтьевич, собою, а мы мертвы"…
  Каждый помещик внимательно подстерегал, когда с другим помещиком случится какое-нибудь несчастье и его поместье потеряет хозяина. Если такой случай подворачивался, то помещик бросался в Москву и „бил челом" о поместьи. В то время это было не так просто и требовало энергии, а главное — взяток.
Допустим, что помещик добивался цели, но заботы его на этом не кончались,—ведь он тоже мог упустить свое поместье в чужие руки. Ни земля, ни крестьяне не были прочной и твердой собственностью помещика. Естественно, что помещик стремился к более прочному владению, и ему не могли не улыбаться польско-литовские порядки.
 После крестьянской войны, на протяжении XVII века и, особенно, в XVIII веке русские помещики сумели добиться осуществления своих заветных желаний. Союз же с поляками в 1609—1610 гг. мог значительно ускорить это дело. Полякам не приходилось особенно агитировать русских дворян, они сами летели навстречу им, как мухи на мед.
{jcomments on}

                                       Рейтинг@Mail.ru