Владение землей в Вятском крае 16-го столетия

ЗемлевладельцыГлавной особенностью Вятки, как и прочих северных областей русского государства, была слабость крупного феодального землевладения. До образования русского государства на Вятке не было удельных князей и бояр, подобных московским, тверским, владимирским, ярославским, рязанским, нижегородским, смоленским и другим князьям и боярам. Местные же земские бояре, существовавшие на Вятке в XV в., были выселены из Вятской земля во время «развода» Вятки Иваном Васильевичем III в.


«Давно замечено,— писал С. Ф. Платонов,— что на севере Московского государства не было того служилого землевладения, которое так характерно для западных, центральных и южных частей страны.  Служилый вотчинник или помещик не был надобен на севере с его дорого обходившеюся службой. Слишком много стоило бы правительству содержание помещика и его конной дворни в стороне, где из 10 лет только 4 было урожайных и где к тому же полевая конница не была пригодна, потому что враг приходил на ладьях по морю и рекам, как „свейские“ и „каянские немцы“, или держался в лесах и топях, пустоша страну „изгоном“, как делали инородцы на востоке. Против этих врагов нужна была крепостная ограда и пограничный сторожевой пост на укрепленной границе; а за укреплениями хорошо служил и пеший стрелец или пушкарь, содержание которого стоило немного, который получал весьма малый земельный надел, и то не всегда, и умел совмещать службу с промыслом и торгом».
Ведя борьбу с Казанским ханством и присоединяя к русскому государству марийские и удмуртские земли в бассейне Вятки, правительство, однако, кое-где сажало и служилых дворян, раздавая им землю в вотчины и поместья.
Так появилось поместное владение землей в Яранске, Уржуме, Малмыже, Санчурске и других южных вятских районах, которые в XVI в. не входили в состав Вятской земли и относились к Понизовым городам. Но и там поместное землевладение зародилось лишь в конце XVI в. после основания упомянутых городов, причем о размерах и характере этого землевладения, вследствие утери писцовых книг, известно очень мало.
Что касается собственно Вятской земли, то есть уездов Хлыновского, Слободского, Шестаковского, Орловского и Котельничского, то здесь помещиков в XVI в. почти не имелось. Крупнейшими землевладельцами Вятской земли были монастыри, из которых выделялся Хлыновский Трифонов монастырь, владевший целыми волостями, вроде Вобловицы и Вятских Полян, со всеми жившими в них крестьянами. Но и монастырей на Вятке было еще немного, причем они основывались только в 80—90 гг. XVI в. и не успели еще укрепить и расширить за счет крестьян свое землевладение.
Так, Хлыновский Успенский Трифонов монастырь в 1595 г. насчитывал всего 40 монахов, 6 попов и дьяконов и 30 монастырских «грудников», то есть крепостных. Что касается Преображенско-Екатерининского, Троицкого Холуницкого и Слободского Богоявленского монастырей, то они были еще меньше.
Крупными (сравнительно) светскими землевладельцами на Вятке являлись каринские татарские феодалы, так называемые арские князья и мурзы, владевшие землями и сидевшими на них крестьянами удмуртами. Такими феодалами были упоминаемые в грамотах арские князья Мурсейтовы, служилые татары Азегмеговы, Карачурины, князья Деветьяровы, Газыевы и др.
Арские князья пользовались в XVI в. всеми феодальными правами над удмуртами, чувашами и другими коренными жителями их вотчин.
 Они имели право по грамоте Ивана Грозного 1548 г. «ведати и судити… беляков, вотяков и чувашу, и пошлину на них имати». Однако в конце XVI в. эти права арские князья частично потеряли. Так, по жалованной грамоте царя Федора Ивановича каринским и верхочепецким удмуртам 1588 г. последние освобождались от татарских феодалов в судебном и податном отношении.
Как говорилось в грамоте: «Великий государь царь и великий князь Федор Ивановичь, всеа Русии самодержец, пожаловал Каринских и Верхочепецких отяков, от.каринских мурз судом и всяким доходом, и от Вятских от Хлыновских черных сох во всяких податех и в земских розметах и судом велел отвесть, и в сибирские росходы с Вятскими сохами ничего, ни подвод, ни в ратные люди, ни в хлеб, ни в какие розметы давать не велел, потому что на них положен валовой оброк, давати им в нашу государьскую казну, в Четверть, по 50 рублев на год; и по свозным по прежним грамотам во всяких делех, опричь розбоя и татбы с поличным, никому ни в чем судить не велено, а кому будет до них какое дело, и их к ответу ставить на Москве однова в год, на срок на Сретеньев день».
Таким образом, каринские и верхочепецкие удмурты были превращены из частновладельческих крестьян в черных оброчных крестьян. Наряду с каринскими вотчинниками к числу относительно крупных землевладельцев принадлежали русские служилые вятичи, получившие от царя поместья за боевые заслуги и за хорошее выполнение различных служебных поручений.
   К числу их относились, например, котельничане Тит и Каша Мартьяновы, участвовавшие в войне с Казанским ханством в 1551 г. под командой воеводы Бахтеяра Зюзина. За боевые заслуги Тит Мартьянов получил в Котельничоком уезде остров Шакуров с Черным озером между Вяткой и Моломой, а Каша Мартьянов получил «луг ниже Котельнича, вниз по р. Вятке, и с
озеры, и з бортным лесом и с ямы зверины».
Владение землей мог себе позволить  котельничанин Петр Яковлев Сухово, отличившийся в войне 1552—1553 гг. с татарами и марийцами под начальством Д. Ф. Адашева. За эту службу он получил 29 октября
1553 г. грамоту от Ивана IV, в которой царь: «пожаловал Сухово за ево службу с воеводою з Данилом Феодоровичем Адашевым в Казани, в Котельниче лугом средь Разбойничья бору, вниз но Вятке до речки до Кишкиля».
Хорошо был награжден царем также вятчанин Иван Осипович Шелом, известный нам своим завещанием 1574 г. Шелом участвовал в походе князя Вяземского на Астраханское ханство в
1554    г. и в походе Федора Писемского на Астрахань против хана Дербыш-Али в 1556 г., после которого он был сеунчем к царю. Впоследствии, в 70-х годах XVI в., Шелом был земским старостой в Хлынове. За свою службу он получил крупные поместья на Чепце и ряд деревень в Спенцынском и Березовском станах, а также пожню под Хлыновом.
Крупным помещиком на Вятке был также известный нам Василин Афанасьевич Овцын, которому принадлежала Талица и ряд пустошей в Бобинском и Волковском станах, земли под селом Микульчиным, в Медянской и в Быстрицкой волостях.
Известен также помещик Гаврила Григорьев Юркин. Но и общем, помещичье владение землей на Вятке в XVI и. было развито слабо. Известную роль играло купчее землевладение, распространенное среди купечества и приказных людей вятских городов. Правда, случаев купли-продажи земли в XVI в. мы знаем мало, но эти немногочисленные факты свидетельствуют о начале мобилизации земельной собственности, связанной с общим развитием элементов товарного хозяйства.
Основной земельный фонд на Вятке в XVI в. находился в руках государства и в пользовании крестьян, так называемых черных волостных людей, и городских ремесленников или посадских людей. За землю волостные и посадские люди платили оброк в государеву казну. Оброк исчислялся в денежных единицах, причем оброчными статьями являлись не только пашня, пожни и пустоши, но также рыбные угодья, озерки, бобровые гоны, перевеси, бортные ухожаи, соляные варницы и т. п. Кроме оброка волостные крестьяне и посадские люди несли различные государственные натуральные повинности, в том числе городовое дело, ямскую повинность, оборы сибирского хлеба и т. д., не считая воинской повинности, то есть участия в посошной рати.
Местные помещики, стремясь к расширению своих земельных: владений и увеличению доходов, иногда захватывали крестьянские оброчные земли и присваивали их себе, тем самым обезземеливая крестьян и ставя их в положение феодально зависимых. Черносошным крестьянам в этих случаях приходилось жаловаться на захватчиков в Москву и только этим путем, в отдельных случаях, возвращать свою землю. Об одном из таких случаев мы узнаем из грамоты, выданной из Четверти окольничего М. М. Салтыкова в 1600 г. оброчному крестьянину вятичу Тимофею Андрееву сыну Плишкину. Эта грамота была дана по челобитью Плишкина, в котором тог писал, что у него «за рекою де за Вяткою повыше Чепецкого устья вверх по Вятке на левой стороне сенного покосу копен на 10 и около-деи того покосу черной лес, а с нижнюю-деи сторону межа с татарскою пожнею от заозерцов, а с верхнюю сторону по Пихтовое озерко; и тот-деи покосец отнимает у нево тотарин каринский князь Кулыш Матвеев силно; а оброку  с нево в… казну не идет ничево; а преждеи тово та пожня была его Тимошкина». В ответ на челобитье Плишкина царь Борис Годунов предписывал хлыновскому городовому приказчику Федору Рязанцеву расследовать обстоятельства дела и удовлетворить Плишкина, если «будет тою пожнею каринской тотарин князь Кулыш владеет самовольством безоброчно»
Как видим, этот документ ярко рисует борьбу за землю между крестьянами и помещиками того времени и показывает методы захвата помещиками крестьянских угодий, хотя в данном случае речь идет о сравнительно незначительном клочке земли, размером в полдесятины (в XVI в., как известно, на десятине считалось 20 копен сена).
Крестьяне, жившие на монастырских и частновладельческих землях, эксплуатировались землевладельцами и постепенно закрепощались. Акты XVI в. и другие источники упоминают такие категории феодально зависимых крестьян, как помещичьи крестьяне, монастырские крестьяне, бобыли, половники, захребетники, монастырские служки и детеныши, люди, то есть холопы, и др. Все они работали на барщине в хозяйстве феодалов и выполняли ряд других феодальных повинностей.
Несмотря на преобладание черносошного крестьянства на Вятке в XVI в. проявляется явная тенденция к закрепощению крестьян со стороны монастырей и помещиков. В следующем столетии эта тенденция будет развиваться еще сильнее. Не случайно, через сто лет после основания Трифонова монастыря "в руках вятских монастырей сосредоточится по вычислениям С. Ф. Платонова около четверти всех крестьянских дворов Вятской земли. Для XVI в., однако, характерным оставалась еще слабость и незначительность феодального землевладения и дворовладения.
Вятские феодалы и монастыри, а также купцы и другие  представители имущих классов не только эксплоатировали попавших в их зависимость крестьян, но стремились также закабалить и посадских людей, используя в этом случае долговую кабалу. Богатые вятичи, кто бы они ни были по своему социальному положению, охотно занимались ростовщичеством и, пользуясь дороговизной кредита, бывшей в то время в России, буквально обирали попавших в беду или нуждавшихся в деньгах волостных и посадских людей. При этом они обычно давали своим должникам так называемую «льготу», в течение которой должники должны были обзавестись хозяйством, исправить свое материальное положение и «встать на ноги». По истечении льготных лет кредиторы начинали требовать долги и проценты по долгам и, таким образом, с лихвой возвращали пущенные в рост деньги. Иногда кредиторы не выдерживали урочных лет «льготы» и взимали долги раньше срока, вызывая негодование со стороны.должников.
   Кабальные люди и должники пытались бороться с ростовщичеством, добиваясь не только строгого соблюдения льготных условий, но и снятия с них процентов, с тем, чтобы они могли платить только «истое», то есть первоначальную сумму долга, ссудный капитал. С этой целью они обращались за помощью к правительству и иногда добивались своего. Так, например, шестаковцы, начавшие строить свой городок, «денги займуючи», оказались в долговой кабале.
Их кредиторы, слободские богачи, не выдержав пятилетнего срока «льготы», начали на шестаковцах «своих денег править, а они деи ещо были… лготы не отсидели; а которые деи людишка должные в тот Шестаковской городок пришли были напусто… и нынеча деи те их людишка от своих должников разбежалися и пашни свои пометали». Шестаковцы обратились к правительству с просьбой о защите их прав и в 1546 г. получили жалованную грамоту, в которой им давался льготный срок в 10 лет и разрешалось «долг своим должником в те лета» платить «в истую плату, без росту».
Однако через 7 лет шестаковцы вновь оказались неплатежеспособными, так как «охудали и одолжали от Казанских воинских людей, и ныне де на пик правят по кабалам долги великие и им дои оттого долгу окупатися нечем». Шестаковцам снова пришлось просить правительство о разрешении им «льготных» лет и о снятии роста, г. чем они и были удовлетворены грамотой 1553 г.
{jcomments on}

                                       Рейтинг@Mail.ru