Казнь Хованского и борьба за политическую власть в Московии

ХованскийКазнь бояр Хованских -- знаковое событие русской истории конца 17 века. Расправа с  заметными политическими и военными деятелями Московского государства открывало дорогу новым лицам к  высоким государственным постам. И в конечном итоге  именно  гибель Хованских сделала возможным регентство царевны Софьи. Россия могла повторить  позднюю римскую историю, когда преторианцы, развращенные подачками и легкой службой при дворе, сажали на трон империи любого, кто мог заплатить им. Подавление стрелецкого  бунта укрепило самодержавие.


Отмененное торжественным актом от 12 января 1682 г. местничество создало в политической жизни страны своего рода вакуум. На повестку дня встал вопрос о реформе сословного государственного строя, которая должна была упорядочить старшинство думных и придворных чинов. Тем временем при дворе и в Думе с пережитками местничества сосуществовала система служебного старшинства, которую должны были дополнить новые проекты (например, план возобновления наместничеств или создания иерархии высших государственных чинов по византийскому образцу).
Все это создавало нестабильность в верхах, усугублявшуюся непоследовательностью правительственной политики в церковных вопросах. Даже такой сторонник «латинистов», как царь Федор Алексеевич только в конце своего правления решился вернуть из монастырского заточения Никона и расправиться с ведущими деятелями старообрядчества. Поэтому вплоть до 1682 г. старообрядцев не покидала надежда перехватить руководство в церковной иерархии у никониан. Трудным было и внешнеполитическое положение страны. Истекал срок Андрусовского перемирия 1667 г., поэтому со всей остротой встал вопрос о том, как закрепить украинские и западнорусские земли. Предстояла война с Польшей или заключение с ней Вечного мира, который позволил бы одновременно решить проблему совместной обороны южных границ от Оттоманской Порты и Крымского ханства.

Хованские

Бунт в Москве в 1682 году. Немецкая гравюра.


 Очевидно, что все три вопроса были тесно взаимосвязаны между собой. Россия, вернувшаяся к «старой вере», вряд ли смогла бы вступить в союз с католической Речью Посполитой и, тем более, принять участие в деятельности Священной лиги, благословленной папой Иннокентием XI. С другой стороны, в политической жизни Русского государства все более и более сказывалось влияние польских порядков. Так внешние и внутренние задачи переплетались между собой. Это создавало угрозу общегражданского конфликта, способного расколоть все общество пополам.
Смерть царя Федора Алексеевича 27 апреля 1682 г. и поспешное провозглашение царем Петра дали повод для открытого столкновения противоборствующих сил. В результате событий 15—17 мая 1682 г. восставшими стрельцами были убиты ведущие думные и придворные деятели, с которыми было связано проведение реформ конца 70-х — начала 80-х гг. На несколько месяцев Москва оказалась под властью восставших, под давлением которых был провозглашен 26 мая 1682 г. соправителем Петра его брат Иван. Реальная власть в столице была сосредоточена в руках нового руководителя Стрелецкого приказа боярина князя И. А. Хованского.
Впоследствии раздадутся голоса, обвиняющие кн. И. А. Хованского в подготовке майских расправ, стоивших жизни многим его противникам и соперникам.
Истинную позицию Хованских в мае 1682 г. позволяет раскрыть письмо стрелецкого полковника М. О. Кровкова сыну кн. И. А. Хованского, боярину князю Петру Ивановичу Хованскому большому. Разжалованный полковник просил князя по-родственному помочь ему (Кровков и Хованский были женаты на родных сестрах, в девичестве Кафтыревых) — заступиться за него перед старшим Хованским, распоряжавшимся в Стрелецком приказе, и одолжить денег на «окуп». Связанные родственными и служебными узами со стрелецкими командирами, против которых было первоначально направлено восстание, князья Хованские вряд ли могли участвовать в последнем.
Им приходилось лавировать между подчиненным им стрелецким гарнизоном — единственной реальной силой в столицеи Боярской думой. Однако такая задача оказалась слишком трудной для неискушенного в дипломатии полководца и его сыновей.
Майские события выдвинули на первый план еще одного думного деятеля — боярина князя В. В. Голицына, который  17    мая 1682 г. занял пост руководителя Посольского приказа. Случайно избежавший гибели боярин вряд ли может быть заподозрен в сочувствии восставшим. Рост его влияния происходит постепенно, но в качестве важного рубежа можно выделить 25 июня 1682 г., когда оба самодержца были венчаны на царство. Наспех составленный чин венчания на
царство свидетельствует о том, что уже в это время кн. В. В. Голицын занимал одно из первых мест при дворе. Летом 1682 г. складывается союз И. М. Милославского и В. В. Голицына, просуществовавший вплоть до 1683 г. и сыгравший важную роль в исходе «хованщины».

Наметившееся соперничество между кн. В. В. Голицыным и И. М. Милославским, с одной стороны, и кн. И. А. и А. И. Хованскими, с другой, приняло резкие формы после отъезда двора из Москвы. Если большая часть думцев, находившихся в столице, последовала за самодержцами, то «на Москве» была оставлена узкая боярская комиссия, возглавленная кн. И. А. Хованским. В рамках этих учреждений — Боярской думы и боярской комиссии — происходила дальнейшая поляризация сил.
  К концу XVII в. численный рост Боярской думы сделал ее неповоротливой, неспособной к повседневной административной работе. Поэтому особое значение приобретают различные боярские комиссии. Одни из них, оставлявшиеся на время отсутствия царя в Москве «на государевом дворе», берут начало еще в древних традициях управления столицей. Другие, носившие преимущественно судебный характер, получают название Расправной палаты или Палаты расправных дел. Осенью 1682 г., во время царского троицкого похода. Москва два с половиной месяца управлялась боярскими комиссиями, сначала возглавленными кн. И. А. Хованским, а затем назначенными новым правительством.
Первая из этих комиссий была оставлена в Москве 13 августа 1682 г., при отъезде царского двора в Коломенское. Согласно разрядной записи, опубликованной Г.-Ф. Миллером, в нее вошли: бояре князь Иван Андреевич Хованский, Михаил Львович Плещеев, окольничие Иван большой Севастьянович Хитрово, Кирило Осипович Хлопов, Иван Федорович Пушкин, думные дворяне Иван Иванович Сухотин, Викула Федорович Извольский, думные дьяки Афанасий Тихонович Зыков, Иван Саввич Горохов. Нетрудно заметить, что, не считая двух думных дьяков, в комиссию вошло семь представителей трех высших курий думы. Таким образом, перед нами, условно говоря, подобие старинной московской «семибоярщины», приобретавшая особое влияние потому, что на престоле находились два несовершеннолетних самодержца. Князьям Хованским представилась заманчивая возможность воспользоваться возглавленным ими думным институтом, чтобы вернуть ему первоначальное значение регентского совета.
Окончательный разрыв двора с Хованскими относится к концу    августа — началу сентября 1682 г. События этого времени можно восстановить благодаря «Смертному приговору» князьям И. А. и А. И. Хованским.
Согласно известному тексту «Смертного приговора», «князь Иван… извещал в селе Коломенском благородней государыне царевне и великой княжне Софии Алексеевне при боярех, что бутто приходили к тебе новгородцы дворяне и сказывали, что присылали к ним из замосковных и из ыных городов дворяне ж и иных чинов служи- выя люди, чтобы им, согласяся с ними вместе итти сего лета к Москве о заслуженом жалованье бити челом и на Москве сечь всех без выбору и без остатку». Царевна предложила объявить об этой серьезной угрозе на Постельном крыльце «всяких чинов людем», а в Новгород послать грамоту. Однако Хованский отклонил эти разумные меры под тем предлогом, чтобы «тем бы не навести беды». Поведение Хованского становится понятным в свете материалов, полученных впоследствии новым правительством и касавшихся связей бывшего новгородского воеводы боярина кн. И. А. Хованского со своими недавними подчиненными. Самое придирчивое изучение их показывает, что Хованские смогли сохранить связи с новгородской верхушкой (например, с семьей Вындомских), но вряд ли могли бы рассчитывать на политическую поддержку всего служилого города. Что же касается челобитной о «заслуженом жалованье», то Хованские провоцировали ее сами. Короче говоря, все заявление Хованского было той характерной для Тараруя безосновательной похвальбой, благодаря которой он и заслужил свое прозвище.
Более важным представляется другой эпизод, не вошедший в опубликованный текст: «Да бил челом им, великим государем, в их государском походе в селе Коломенском Акинфеева полку Данилова подполковник Федор Колзаков чтоб ему дать деревню или б ево за скудостью ево от подполковников отставить. И по их великих государей указу он Федор по ево челобитью ис того чину отставлен, и велено в тот полк выбрать на ево место в подполковники иново и о том подписана ему челобитная, велено о том указ учинить тебе, князь Ивану, и ты в селе Коломенском при многих людех кричал с великим невежеством, будто наперед сего при твоей братье, которые сидели в Стрелецком приказе, так чинить без их ведома не смели, а притом говорил, что еще копьям время не прошло, и ты то говорил, забыв свою голову, кому не сметь таких дел делать и на ково ты грозил копьями». Хованский довольно прозрачно намекнул на возможное повторение событий 15—17 мая 1682 г., когда видные думные деятели были сброшены с Красного крыльца на копья восставших стрельцов. Это не могло не насторожить приближенных обоих самодержцев и царевну. Угрозы Хованского в несколько измененном виде отразились в «Изветном письме», к появлению которого будет иметь непосредственное отношение вышеупомянутый полковник Акинфий Данилов.
Следствием размолвки была, возможно, новая дерзость кн. И. А. Хованского. Он отказался участвовать в Действе нового лета, происходившем 1 сентября, и послал вместо себя
окольничего К. О. Хлопова, «и тем своим непослушанием и гордостью то действо опорочил и святейшему патриарху опалу учинил». Еще недавно открыто покровительствовавший старообрядцам, Хованский бросил тем самым новый вызов патриарху Иоакиму.
2 сентября в распоряжении нового правительства оказалось «изветное письмо», компрометировавшее князей Хованских. «Созерцание краткое» следующим образом передает обстоятельства его обнаружения: «И септевриа месяца во 2 день на него, князь Ивана, в его измене в Коломенском селе на их, в. г., дворе у передних ворот на воротном щите прикреплено объявилося писмо, его же, взяв, надворные пехоты столник и полковник Акинфей Данилов им, великим, государем, объявил…»
 Действия полковника Данилова объяснялось просто — на «изветном письме» был надписан адрес: «Вручить государыне царевне Софии Алексеевне, не роспечатав». Согласно спискам с «извета», приложенным к царской грамоте в московские слободы, на подлиннике была также «помета думного дьяка Федора Шакловитова». Царевна Софья Алексеевна, стольник и полковник Акинфий Данилов и думный дьяк Федор Леонтьевич Шакловитый — вот три лица, которые в первую очередь дали ход «Изветному письму».
Изветчики сообщили о намерении князей Хованских «доступити царства Московского». Для этого предполагалось «прийти большим собранием… в город… и убить вас, государей, обоих, и царицу Наталию Кириловну, и царевну Софию Алексеевну, и патриарха, и властей, а на одной бы царевне князь Андрею женитца, а достальных бы царевен постричь и розослать в дальние монастыри». За то, что они якобы «старую веру не любят, а новую заводят», предполагалось побить знатнейших бояр, гостей и дворян. Далее изветчики нарисовали устрашающую картину российской смуты, к которой вели дело Хованские, собиравшиеся «послать… по городом и по деревням, чтоб в городах посацкие люди побили воевод и приказных людей; а крестьян научать, чтоб они побили бояр своих и холопей боярских». В конце намечалось будто бы оставить нового патриарха и властей, «ково изберут народом», а царем избрать князя И. А. Хованского. Свидетельства изветчиков впоследствии легли в основу приговора кн. И. А. и А. И. Хованским. Согласно «Смертному приговору», «и вышеописанные твои, князь Ивановы, воровские дела и измена с тем писмом сходны, и злохитрый твой вымысел на державу их, в. г., и на их госу- дарское здоровье обличился, и против того писма в тех делах ты означился, и во всем измена твоя и под государством Московским подисканье стало явно».
В тот же день, когда было найдено «Изветное письмо» (2 сентября), двор покинул Коломенское и переехал в село Воробьево, а оттуда, 4 сентябряв село Павловское. Здесь, в небольшом дворце, принадлежавшем раньше «дядьке» царя Алексея Михайловича боярину Б. И. Морозову, на берегу Истры, цари пробыли два дня. Тем временем положение осложнилось тем, что к восстанию в столице присоединилась серьезная внешняя угроза. К 4 сентября в походе была получена отписка киевского воеводы князя П. С. Прозоровского о военных приготовлениях в Польше.
Согласно отписке, в королевском замке в Яворове Ян III собрал совещание, на котором присутствовал коронный гетман «и иная многая старшина». Выступивший на нем «хорунжий Аюбомирский» сообщил, что «на Москве учинилось заметание великое и ныне им, поляком, подобно время итить войною под Киев и малоросийские городы». Из Яворова король «с тою старшиною» поехал во Львов, неподалеку от которого «под Трембовлем и под Журавнами» приказано было собираться польскому войску. «А ныне де под Трембовлем и под Журавнами польского войска в зборе тысячь с пятнадцать… — сообщал воевода. — А каторые де поляки едут в обозы, а те говорят, похвалючись, что будут они войною на Переяславскою сторону по малоросийские городы».
Уже 4 сентября из похода была послана грамота в Москву кн. И. А. Хованскому «с товарыщи», в которой командование русскими войсками на южной границе возлагалось на сына Тараруя — курского воеводу — боярина князя Петра Ивановича Хованского большого. На следующий день,
5 сентября ему было послана грамота из Разряда, в которой было указано «с… ратными людьми Белогородцкого розряду, всех городов, которые городы написаны были и в Танбовской розряд збиратца наспех, и… царского величества подданного обоих сторон Днепра з гетманом с Ываном Самойловичем иметь частые пересылки, и, по обсылкам с ним гетманом, итить ис Курска в Лебедин без мотчанья». Товарищу боярина кн. Петра Ивановича Хованского, думному дворянину и воеводе Л. Р. Неплюеву велено было идти со своим полком из Севска в Путивль69. Тем самым были решены две задачи: с одной стороны, были защищены западные рубежи, с другой стороны, удалось увести подальше от Москвы серьезные военные силы, вверенные одному из представителей мятежного рода Хованских.
 Новым предлогом для расправы с Хованскими послужила стычка холопов боярина кн. В. В. Голицына со своенравной «надворной пехотой», происшедшая 8 сентября. На праздник Рождества Богородицы голицынские «люди» пошли в Бутырскую слободу, «и по знакомству были в гостях выборного полку у салдат» (очевидно, в полку думного генерала А. А. Шепелева). На обратном пути из слободы в Москву на них напали «неведомо какие люди и учали их бить, и, бив, покинули замертво». Одного из холопов — Родьку Черне- ва — обидчики, оказавшиеся надворной пехотой «Матвеева полку Марышкина», привели в приказ. В Приказе Надворной пехоты он был «роспрашиван», затем распрос был повторен лично Иваном Андреевичем Хованским «в Верху», «с великим пристрастием». Не удовлетворившись этим, И. А. Хованский «посылал на дворишко мой по битых людей моих копитана со многою надворною пехотою». Последовал разгром двора Голицыных в Охотном ряду, после которого уже «битых» людей В. В. Голицына взяли в приказ, а остальные сочли за благо разбежаться со двора.
Очевидно, в голицынских холопах увидели лазутчиков. Сам В. В. Голицын, обратившийся по этому поводу к царям с челобитной на следующий день, указал и другую, более глубокую причину расправы — «недружбу, что у меня [В. В. Голицына] с сыном его, з боярином со князем Андреем Ивановичем Хованским ссора». Если добавить к этому сообщение де ла Невилля о том, что И. А. Хованский был «открытым врагом» (ennemy declare) В. В. Голицына, то становится понятной та избирательная жестокость, которая была проявлена по отношению к Хованским. Если Иван Андреевич и его сын Андрей были казнены, то двое других сыновей — Петр и Иван, остались в живых.
 14 сентября 1682 г. И. А. Хованским была отправлена последняя отписка царям. Незадолго до этого, согласно сообщению анонимного итальянского автора, против «башкирцев с калмыками», которые «разбойничают и грабят под Казанью [был] отправлен [Петр Шереметев] (nepos Rermeti)…». Получивший отписки от воеводы, Хованский поспешил сообщить о вестях в «поход». Однако его старания не получили должной оценки. Еще в царской грамоте из Савво-Сторожевского монастыря Хованский был обвинен в том, что не принял мер против «калмыков и изменников башкирцев». Это обвинение повторено было вновь в «Смертном приговоре».
В тот же день, 14 сентября, И. А. Хованскому была послана грамота с указом прибыть в село Воздвиженское для встречи сына гетмана Ивана Самойловича «сентября в 18-м числе на 1-м часу дни». На время отсутствия И. А. Хованского ведать Москву должны были его товарищи по думной комиссии. Хованскому предписано было также выслать для торжественной встречи стольников, стряпчих, дворян и жильцов, «которые ныне на Москве». Грамоты о приезде в Воздвиженское были посланы также всем членам Боярской думы, находившимся в столице или в подмосковных деревнях. Под предлогом торжественной встречи они должны были собраться на суд под Тараруем. 16 сентября сын гетмана, стародубский полковник Симеон прибыл в Воздвиженское. Тогда же выехали из Москвы и Хованские.
Согласно A. А. Матвееву, Хованские пытались оправдаться, и «небезответно с сильными очистками… себя правили и слезно просили: чтоб господа бояре выслушали причины тех о совершенных заводчиках с начала оного бунта стрелецкого, от кого вымышлен и учинен был, и их царским величеством милостиво донесли, чтоб им с теми дать очныя ставки и безвинно их так вскоре не казнить». Однако присутствовавший на суде боярин Иван Михайлович Милославский воспрепятствовал разбирательству и настоял на немедленной казни.
Хованских отвели «за вороты… под гору недалеко». Здесь, «на площади у большой московской дороге», «на плахе, то есть, на положенном на земле бревне, были топором отрублены головы» Хованских. Первым был казнен Тараруй, затем князь Андрей Иванович. Вместе с ними погибли их «пять клевретов-стрельцов». Судя по согласному свидетельству источников, тела были преданы земле «на Городце», недалеко от церкви. Позднейшее предание о том, что тела казненных были затоптаны в грязь на гати у села Голыгина, близ Вознесенского, при впадении реки Пажи в Ворю, видимо, вполне легендарно.
Правительству удалось захватить Ивана Хованского меньшого. Судя по всему, не обошлось без осады княжеского двора — к нему было стянуты стольник и полковник Игнатий Огибалов, дьяк Иван Максимов, двое капитанов и двадцать человек «надворной пехоты». К 1 октября он был взят в Приказ надворной пехоты и отправлен оттуда в Троицу. Сохранилась краткая записка о допросе кн. И. Хованского меньшого в боярской комиссии: «191-го октября в 1 день по указу в. г. ц. и в. к. Иоанна Алексеевича, Петра Алексеевича в. В. и М. и Б. Р. с. князь Иван княж Иванов сын Хованской перед бояры роспрашиван».
Приговор, вынесенный кн. Ивану Ивановичу меньшому, был суровым. «По их великих государей указу сказана ему князь Ивану смертная казнь», тут же замененная ссылкой. Князь бы послан в ссылку в Сибирь на Лену в Якуцкой на вечное житье».
История падения князей Хованских позволяет сделать несколько выводов. Прежде всего, самое пристальное исследование не позволяет выявить какой-либо аристократической фронды, стоящей за Хованскими. Напротив, их сторонники почти всегда оказываются выходцами из незнатных родов, а порой даже принадлежат к провинциальному дворянству. Во-вторых, достаточно ясно вырисовывается цель князей Хованских, к которой они стремились начиная с майских событий 1682 г. — первенство в Боярской думе (а не мифическое овладение престолом). Хованские стремились достичь его, опираясь на поддержку столичного стрелецкого гарнизона.

Источник:
Лавров А. С.  Регентство царевны Софьи. М., 1999 год.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

                                       Рейтинг@Mail.ru