Долгое средневековье Золотой Орды

Золотая Орда: прием у ХанаКакой была истории Руси без влияния татарской культуры? Роль Золотой Орды в развитии Российской державы  и всей Восточной Европы до сих пор до конца не изучена. Исследование золотоордынской тематики для понимания истории татар, России и Восточной Европы невозможно переоценить. Золотая Орда, как и, в целом, татарский фактор, рассматриваются сегодня не как случайный эпизод в истории российского средневековья, а как возникшие на собственной почве тюркских традиций. В предлагаемой статье анализируется категория «долгого средневековья» применительно к истории татар.

Тема Золотой Орды носит принципиальный характер не только для понимания формирования татар, но также для исследования истории России, Центральной Азии и Восточной Европы. Масштаб и глубина преобразований, проведенных джучидами, делают эту тему ключевой в социальных процессах средневековой Евразии. Влияние Золотой Орды на европейские дела происходило не только в ходе завоеваний, но и через торговлю, обмен культурными ценностями.


Империя Чингиз-хана возникла благодаря тем традициям, которые складывались в Великой Степи, начиная от гуннов. Их продолжили Тюркский, Уйгурский, Кимакский и другие каганаты. В Поволжье Золотой Орде предшествовало Булгарское государство. Благодаря культуре, накопленной тюрками и другими народами, стало возможным создание грандиозной империи Чингиз-хана.
Золотоордынская тема порой выглядит как открытие нового континента. Это связано с той предвзятостью, которая существует не только в российской, но и европейской ментальности по отношению к татарам. Золотоордынская тема оказалась вне основных течений исторической мысли. Арнольд Тойнби в своем известном труде «Постижение истории» описал всевозможные цивилизации, составил их классификацию, но там не нашлось места для татар, поскольку для западного ученого, по определению, татары и цивилизация несовместимы, он великим тюркским империям не нашел места даже среди реликтовых обществ. Для европейских историков татары — это некий «антимир». Они обращаются к фактору степи, кочевников, татаро-монгол (порой даже не называя имен, событий и народов) как к давлению среды. Тойнби пишет буквально следующее: «Казаки были пограничниками русского православия, противостоящие евразийским кочевникам». И дальше он описывает казаков как носителей культуры, отличной от «степной», сравнивая их с рыцарским орденом крестоносцев.

Сомнителен тезис об особой исторической роли казаков в «борьбе» со «Степью» и совсем нелогично сравнение их с рыцарями. Как раз образ жизни казаков был продолжением традиций кочевников. Они не только усвоили степную культуру, но и ревностно ее сохраняли даже в условиях оседлости. «Казаки в вел. кн. Рязанском и других местах,— пишет И. П. Буданов,— говорили тюркским языком, своим родным, принесенным ими из Азии, славянский же язык был усвоен ими впоследствии…». Скорее всего, победы над безымянными кочевниками объясняются распадом самого кочевого мира.

Но независимо от роли казаков в истории «Степи» этот сюжет любопытен с точки зрения европоцентристского менталитета западных историков. Для них татарская история и культура — это «антимир», в котором народы не имеют собственного имени, их просто называют кочевниками, варварами, дикарями. Этот «антимир» нельзя объяснить, понять и тем более принять. Он, по словам Тойнби, «стимул давления», что- то вроде протуберанцев на Солнце, которых мы не видим, но ощущаем на себе их вредное влияние. Сегодня трудно найти аналитические работы, объясняющие татарский феномен. Он оказался в иной парадигме, его легче объявить дикостью, чем пытаться понять.
В России отношение к татарской тематике формируется со времени Петра I.

Официальные историки, такие как Н. М. Карамзин, С. М. Соловьев, В. О. Ключевский и многие другие, старались исключить татарский период из истории государства российского. Так, С. М. Соловьев в предисловии к своей многотомной «Истории России с древнейших времен» отмечает: «Историк не имеет права с половины ХШ века прерывать естественную нить событий — именно постепенный переход родовых княжеских отношений в государственные — и вставлять татарский период, выдвигать на первый план татар, татарские отношения, вследствие чего необходимо закрываются главные явления, главные причины этих явлений». Таким образом, период в три столетия, история Золотой Орды, Казанского, Астраханского, Сибирского, Крымского, Касимовского ханств, Большой и Ногайской Орды, повлиявших на мировые процессы, а не только судьбу русских, выпадал из цепи событий становления российской государственности.


Выдающийся русский историк В. О. Ключевский делил историю России на периоды в соответствии с логикой колонизации. «История России,— пишет он,— есть история страны, которая колонизуется. Область колонизации в ней расширялась вместе с государственной ее территорией». «…Колонизация страны была основным фактом нашей истории, с которым в близкой или отдаленной связи стояли все другие ее факты». Главными предметами исследования В. О. Ключевского стали, как он сам писал, государство и народность, при этом государство было Российским, а народ — русским. Татарские государства из истории исключались, хотя сам же В. О. Ключевский отмечает,что «княжества тогдашней Северной Руси были не самостоятельные владения, а даннические «улусы» татар; их князья звались холопами «вольного царя», как величали у нас ордынского хана». Тем не менее, у него татары фигурируют как внешняя среда.


Лорд Актон писал: «Ткань человеческих судеб ткется плотно, без пропусков; потому что в обществе, как и в природе, структура непрерывна.». А потому ни историю России, ни историю Центральной Азии, а также Восточной Европы не понять без татарской тематики, которая вплетена в средневековые процессы.


В советский период постановлением ЦК КПСС от 1944 г. было запрещено изучение Золотой Орды и татарских ханств, а всю историческую мысль татар переориентировали на булгарское происхождение. Эти идеологические установки сохранились как неизжитое советское наследие в так называемом движении «булгаристов», чьи активисты регулярно обращаются к органам государственной власти с предложением переименовать татар в булгар. Их настойчивость носит политический характер. Не вдаваясь в подробности этой темы, достаточно сказать, что «булгаристский» подход фактически отметает весь общетюркский период, что возможно только при намеренном искажении истории. При этом забывается, что булгары как граждане одноименного государства представляли собой союз разных племен, а потому самоназвание «булгар» было не этнонимом, а политонимом. Часть из этих племен происходила из западных гуннов, другая часть была огузами. Среди них были также угры и финны.
Современная российская историография не может определиться в своих методологических предпочтениях, всячески избегая татарской темы. Сегодня трудно выводить происхождение страны из Киевской Руси, как это делалось до сих пор, поскольку задевает интересы Украины, чьи ученые заново пересматривают свою историю. Норманнская теория как альтернатива «киевской» доктрине ищет корни в Великом Новгороде, Ладоге, викингах, связывая историю в большей степени со Скандинавией, нежели со славянами. Непредвзятый анализ появления Москвы как столицы страны вынуждает обсуждать вопрос о роли Золотой Орды в становлении Московии, что не устраивает официальную российскую историографию.
В то же время история многих народов страны уходит корнями в глубь веков и начинается еще до появления славян и русских на территории Поволжья, Урала, Сибири. До образования русских княжеств уже существовал Тюркский каганат, а Булгарское государство и Хазарский каганат долгое время существовали параллельно с Киевской Русью, Новгородом, Московским, Владимирским, Суздальским, Тверским, Рязанским и другими княжествами. Когда русские появились на Волге, предки татар уже пережили многовековую историю.


 «Исторические события не позволяют безнаказанно отрывать себя от окружения»,— пишет Йохан Хейзинга7. Несмотря на очевидность этого принципа, современная российская историческая наука продолжает трактовать татарский фактор как случайно привнесенный, чуждый элемент, а татаро-монгольский период как сугубо негативный. «Монгольское нашествие и золотоордынское иго стал одной из причин отставания русских земель от развитых стран Западной Европы»,— пишут авторы учебника «История Рос- сии». Это не просто ложь, но и оправдание сегодняшних проблем. Российская историческая наука стала заложницей политики и это остается одним из самых больных вопросов российской исторической науки.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

                                       Рейтинг@Mail.ru