Волжская Булгария в свете археологических исследований

Волжская БулгарияСоздание ранних государственных образований на этой территории стало закономерной стадией развития общественных и социальных отношений у населения Волго-Камья, воспринявших наследие и традиции такого рода от государств-предшественников. Отсутствие статичности, этнической замкнутости — характерные черты Волго-Камского региона и причины чрезвычайного своеобразия традиционной культуры и быта проживающих здесь народов. Этнокультурное взаимодействие стимулировало механизмы этногенеза народов региона.

Вопросы, касающиеся этой темы, затрагивались практически в каждой работе, посвященной истории средневековых этносов и государств Волго- Камья, основанной на археологических источниках.
 Ключевым моментом в истории региона стало образование государства Волжская Булгария. Это был культурообразующий центр Волго-Камья, определивший на два с лишним столетия приоритеты в торговле, экономике, политике и культурных инновациях. Компактное расположение Волжской Булгарии на месте слияния рек Камы и Волги, ее стратегическое положение играли в этом немалую роль.

Феноменальным представляется и процесс формирования собственной булгарской культуры. За менее чем одно столетие общество с непостоянной оседлостью, функционировавшее в недрах Хазарской империи, преобразуется в достаточно развитой социальный организм — суверенное государство с городами и сельскохозяйственной округой.
Границы расселения булгар в XI–XII вв. обусловлены как географическими, так и историческими обстоятельствами. Северная граница Волжской Бул- гарии проходила по реке Казанка, западная — по Свияге, частично заходя на ее левый берег, восточная — по Шешме, а южная достигала Жигулевских гор. Это была основная государственная территория Волжской Булгарии. Подтверждается это картографированием археологических памятников булгарского времени, проведенным в 1960-1970-х гг. Р. Г. Фахрутдиновым. В литературе есть разночтения по поводу южных и юго-восточных пределов Волжской Булгарии. Основываясь на данных археологии и письменных свидетельствах Ибн Фадлана, Н. А. Мажитов очерчивает их в пределах Большого Черемшана — с юга и Шешмы — с востока. В более поздней публикации граница Волжской Булгарии им была существенно уменьшена.
Вне этой государственной территории в местах расселения поволжских и пермских финнов зафиксированы поселения, где концентрируются предметы булгарского производства или их подражания и копии. Такие поселения, являвшиеся внешними булгарскими колониями в XI–XII вв., зафиксированы в Прикамье и Посурье (например, Рождественское городище в Пермском крае и Золотаревское поселение в Пензенской области). Размеры и функции у них могли быть разными в зависимости от расположения, целей и задач, а также степени удаленности от метрополии. Формы политического статуса внешних колоний могли быть различными и меняться в зависимости от общеполитической ситуации в регионе, но в единое территориально-экономическое пространство Булгарского государства они не входили. Эти поселения на превалирующем фоне местного этнического субстрата нельзя определять как чисто булгарские — и в этом контексте — как локальные варианты булгарской археологической культуры.
На юге Булгария соседствовала с кочевьями гузов, печенегов и половцев. С гузами средневолжские булгары были тесно связаны (судя по сообщению Ибн Фадлана) с Х в. Вероятно, что эти контакты продолжались и позже. Так, ряд предметов материальной культуры гузов южнорусских степей (костяные накладки налучья, рукояти камчей, пуговицы и т. п.) находят  прямые аналогии в булгарских древностях домонгольского времени. Сформировался этот комплекс, вероятно, не ранее первой половины XI в., после разгрома половцами гузов в Заволжье в 30-50-х гг. XI в.
Перемещение гузского населения к северу, к булгарским пределам, можно предполагать в период военных кампаний 1103–1117 гг. Важен факт того, что ал-Гарнати, путешествовавший в конце 1140-х — начале 1150-х гг. по Волге, называет Саксин, располагавшийся в низовьях Волги8, гузским городом, где также жили булгары, сувары, хазары. Его следы отождествляются с исследуемым в последнее время городищем у с. Самосделка.
Аналогии части керамического материала с этого памятника обнаруживаются в материалах булгарских памятников домонгольского времени. Однако остальной комплекс материальной культуры (жилища, изделия из цветного металла) достаточно своеобразен и мало напоминает булгарский.



В целом традиции гузской культуры градостроительства (крепости и, возможно, города) еще до конца не осмыслены в булгарской археологии. В этой связи особо стоит обратить внимание на определенную связь вышеперечисленных находок и ряда поселенческих комплексов, в состав которых входят городища кольцевой планировки, не подчиненные рельефу местности. Круговую планировку укреплений имеют городища Танкеевское (Шмелевское), Нижнекачеевское, Екатеринослободское II и другие. Стоит обратить внимание на то, что близкие виды укреплений характерны для тюркских кочевников (в том числе и гузов) древнерусского пограничья.

Булгары


 Это явление в булгарской фортификации требует тщательного комплексного анализа, поскольку отдельные элементы его (например, та же кольцевая система укреплений, эскарп и т. п.), получают новое звучание, если изучать их в совокупности всех признаков: топографии, планиграфии, стратиграфии т.д. Такой подход, очевидно, необходим при анализе, например, Билярской мегаагломерации. Здесь кольцевую планировку имеют три городища, существовавших одновременно: Горкинское II, Николаевбаранское II, а также сам центр мегаагломерации — Билярское городище. Топографическая ситуация расположения городищ имеет аналогии и в таких отдаленных регионах, как Приморье, в средневековую эпоху.
Однако вопрос о том, на протяжении какого отрезка времени формировался комплекс родственных гузским булгарских изделий, остается открытым. Можно предполагать, что этот процесс начался не позднее середины XI в. и продолжался в XII в., прекратившись после монгольских завоеваний, хотя и в монгольское время гузское население в Приуралье, вероятно, сохранилось. Самым восточным местом кочевок гузов в домонгольское время, видимо, был левый берег р. Урал.
Половецкие становища, скорее всего, находились к юго-западу от бул- гарской территории, хотя нельзя исключать возможность их перекочевок у южной границы Булгарских земель. Попытки мирного сосуществования с северными соседями были предприняты половцами в начале XII столетия, после военных поражений от Владимира Мономаха. Но политика булгар в отношении половцев была непредсказуема: в 1117 году они отравили половецкого хана Аепу и многих знатных половцев из его куреня. Сын князя Владимира Юрий (Георгий) был женат на дочери Аепы, и возмездие пришло через несколько десятилетий от внука Владимира — князя Андрея Боголюбского, совершившего несколько крупномасштабных походов на булгар.
Археологические памятники кочевников IX–XII вв. ограничиваются территорией до р. Кондурчи. Междуречье Кундурчи и Большого Черемшана, видимо, являлось «буферной зоной» между кочевым населением Степи и земледельческими районами Булгарии. Причем каких-либо серьезных фортификационных сооружений (городищ, валов и т. п.) на подступах к границе с булгарской стороны не выявлено.
С востока, за лесными массивами Шешминско-Икского междуречья и в бассейне нижнего течения Камы, располагались кочевья угров. Основная территория их расселения — Икско-Бельское междуречье (до верховьев Белой и Урала и в среднем течении Ика) до левобережья Белой (Кушелевский и Ка- закларский могильники маркируют восточную границу их расселения). Отметим, что территория Башкирского Предуралья как обособленный регион от Дашт-и Кыпчака и Булгарии, зафиксирована и в письменных источниках XIII–XIV вв. Е. П. Казаков считает, что на рубеже IX–X вв. Западное Закамье было «своеобразной “Волжской Венгрией”» и в целом угорское население в XI–XIII вв. занимало как лесную, так и лесостепную зону Предуралья и, частично, Зауралья.
Формирование поселенческой структуры является важнейшим признаком складывания определенных типов экономических и социальных отношений. В этом плане интересно соотнесение этого элемента хозяйственной и экономической жизни с эволюцией булгарского общества. Со второй половины Х в. анклавы булгарских постоянных поселений (Семеновские, Измерское, Старокуйбышевские, II Билярское поселения) занимают экологические ниши, пригодные как для земледелия, так и для ведения кочевого хозяйства. Не менее удобными они были и для торговли, что подтверждено многочисленными находками на этих поселениях, связанных с данным видом деятельности (весы и гирьки, предметы импорта и т. п.).



Новая система экономических, культурных и политических связей, явившаяся следствием распада Хазарского каганата, воспринималась прежде всего булгарской элитой, что нашло отражение в погребальной атрибутике (Танкеевский могильник). Не меньшее значение имело официальное принятие новой религии — ислама. Формально это произошло в первой четверти Х в., хотя, скорее всего, мусульманами часть волжских булгар стала еще в последней трети IX в. Однако ислам не стал повсеместным явлением в Булгарии до тех пор, пока подавляющая часть булгарского населения не стала оседлой.
   Булгарское «экономическое чудо» IX-Х вв. базировалось на нескольких основаниях:

  • 1) традициях оседлой жизни прикамского населения, одного из этнических компонентов раннебулгарской федерации;
  • 2) быстром росте населения и освоении новых экологических зон, удобных для ведения оседлоземледельческого хозяйства;
  • 3) транзитная, а затем посредническая и собственная торговля, которая стимулировала развитие ремесленного и земледельческого укладов за счет трансплантации из разных источников новых производственных отраслей и направлений;
  • 4) стремительная социальная дифференциация и стратификация;
  • 5) превращение соседних кочевых племен гузов и печенегов в течение второй-третьей четверти Х в. в силу, противостоящую  нарождающейся булгарской оседлости, с одной стороны, а с другой — в мощнейший ускоритель этого процесса.

Из всех этих признаков последний в конечном счете оказался решающим.
   Политические события Х в.— борьба за власть булгарской знати, уход части кочевых булгар и угров на запад — свидетельствуют, что распад кочевого уклада был настолько стремительным, что запустил новые механизмы развития экономического, хозяйственного уклада. Одним из следствий этого стало формирование булгарской поселенческой структуры, окончательно сформировавшейся уже в следующем, XI столетии. Основой ее стали неукрепленные поселения (селища). Они, как правило, располагались на берегах рек или оврагов, поблизости от воды. Нередко небольшие по размеру селища территориально тяготели к крупному селищу или расположенному поблизости городищу, образуя куст археологических памятников.
   Наибольшей концентрацией сельских поселений отличались центральные районы Булгарского государства. Здесь к концу XII в. освоенными оказались не только берега крупных рек — Большого и Малого Черемшана,— но и их небольшие притоки и частично водоразделы. Характерны для этой местности селища средней (1–3 га) и малой площади — до 1,5 га. Высокая плотность селений и относительно небольшая территория пригодных для экстенсивного земледелия земель стали причиной и короткого срока их существования. Незначительный культурный слой, малочисленность находок — таковы характерные черты этих поселений. Население таких поселков было небольшим, соответствующим количеству людей, проживавших в 2–3 усадьбах.
   Селища средних размеров имеют хорошо выраженный культурный слой, накопившийся за период активной жизнедеятельности 2–3 поколений насельников. Можно предполагать, что эти поселения возникли из одной или двух начальных усадеб и «отпочковавшихся» «дочерних» усадеб (например, Мурзихинское селище в Алексеевском районе РТ). Да и сама основная усадьба с течением времени могла увеличиваться в размерах за счет пристроек к жилым постройкам, перестройки хозяйственных сооружений, их ремонта и реконструкции и т. п.
   В пограничных районах Булгарии даже на селищах крупных размеров (свыше 3 га) культурный слой незначителен, а находки встречаются только там, где располагались жилые или хозяйственные постройки. Другой типичной чертой этих районов можно считать явное тяготение неукрепленных селений к городищу: крепости или замку (селения бассейна Шешмы). В некоторой степени это является отражением более ранних процессов булгарской колонизации, закрепившихся в поселенческой традиции. Площадь селищ- саттелитов могла быть различной от 0,5 до 6–7 га.
   Наибольшего расцвета данная система получила в зоне агломераций, где складывался своеобразный «археологический мегаполис», основу которого составляла сельская округа, включенная как территориально, так и экономически в городскую инфраструктуру. Агломерация предполагала врастание селищ в структуру малого города (Войкинские городища) или освоение значительной площади, которая включала посад крупного города вместе с загородными усадьбами, крепостями-форпостами, замками и селениями близлежащей округи (Билярская мегаагломерация).
   Наблюдается определенная зависимость топографии поселений от природно-географических условий местности. Это хорошо заметно в Предкамье, где часть селищ занимали участки поймы притоков небольших речек и впадающих в них ручьев. В ряде случаев поселения располагались на высоких мысах поблизости от ручьев или родников. Очень невелико число поселений, находившихся далеко в пойме от коренного берега. Такие селения возникали на торговых путях и переправах.



 По характеру возникновения можно рассматривать поселения соседских и территориальных общин с общим центром (городищем, селищем), место обитания отдельных семей, владельческие поселения с укрепленной усадьбой (малое городище) или с многоуровневой фортификационной системой замкового типа с неукрепленным обширным посадом и ремесленными мастерскими. Общей тенденцией в развитии поселений было экстенсивное освоение территории и свободного роста и развития селища. Исключения составляли селения, имеющие естественные границы (Кожаевское, VI Алексеевское селища). В сущности, не было и бесконечного расширения площади самого поселения — все зависело от местности и типа застройки.
   Возникновение деревень и сел в Х-XII вв. происходило разными путями:

  • 1) торгово-ремесленные поселения (Измерское, Семеновское, Криушское, Ага-Базар селища), в дальнейшем превратившиеся в преимущественно аграрные селения;
  • 2) основание поселения несколькими семейно-родственными коллективами (Мурзихинское селище);
  • 3) военное поселение (Осто- лоповское селище);
  • 4) ремесленно-торговая слобода (Лаишевское селище);
  • 5) село на месте временной (сезонной) стоянки при непрочной оседлости населения (Малоиерусалимское поселение в Болгарах);
  • 6) образование владельческих сел в округе укрепленной сельской усадьбы или малого городка (VI Алексеевское селище);
  • 7) перенесение села на новое место после военного разгрома или пожара (I Рождественское);
  • 8) поселение, прилегающее к крепости или укрепленной усадьбе.

   Формирование поселенческой структуры Волжской Булгарии проходило в несколько этапов. Первый этап начинается в конце IX — начале X в. и заканчивается в конце Х — начале XI столетия. Он характеризуется активной внутренней колонизацией и формированием внешних границ государства; созданием сети торгово-ремесленных центров — основы процессов булгарской седентаризации и урбанизации. Большая часть этого периода приходится на правление династии Джаффаридов.
   Второй этап охватывает весь XI и начало XII в. Основное содержание его заключалось в возникновении и развитии булгарских агломераций как основы экономики страны, центральной из которых была Билярская; складыванием внутреннего рынка с районированием ведущих хозяйственных направлений (производственное, сырьевое и т. п.), а также формирование на булгарском пограничье ареальных групп населения.
   Основной тенденцией в формировании поселенческой структуры в это время стало развитие системы город-село (агломерации) с центром в городе — метрополии, вместе с сельской округой и близлежащими укрепленными поселениями-спутниками, которые могли иметь или не иметь сельский базис. Экстенсивное освоение территории вело к охвату обширных пространств, включавших как пахотные земли, так и пастбища, а также зоны приусадебного хозяйства. Следствием этого было характерное для Средневековья такое явление, как земледельческий тип многих булгарских городов. Земледелие и скотоводство были неотъемлемой частью занятий городского населения. Сельские жители городской округи были источником пополнения и самого городского населения. Характерным примером этого являются селища вокруг Билярского городища, поселенческий комплекс Маклашеевских, Войкинских и Ромодановских городищ.
   Третий этап приходится на XII и первую треть XIII столетия. В это время происходит развитие внутренней поселенческой структуры, сопровождавшееся парцелляцией крупных хозяйств, уплотнением заселенной площади, за счет освоения даже водоразделов. Происходит частичная переориентация экономических зон в основном в северо-западной половине государства и возникновение новых (например, в Предкамье). Этот процесс в отдельных районах государства имел разный характер. Так, в бассейне среднего течения Большого Черемшана и его притоков экстенсивное освоение удобных для хозяйственного использования территорий привело к дефициту пахотных земель и к выделению мелких хозяйств, занимавших как надпойменные террасы с естественным орошением, так и водоразделы с ограниченной от условий полива для возделывания площадью (родник, истоки реки и т. п.).



 Вторым аспектом этой проблемы можно считать взаимоотношения булгарского города и его сельской округи. Появление городов в Волжской Булгарии обусловило, собственно, и начало деления поселений на город и не город. Хотя в точности такое деление будет не совсем корректным, поскольку восточные авторы Х в., когда писали о Болгаре, имели в виду как город, так и его округу или, точнее, область. Сельская среда была основой существования средневекового города вообще и булгарского в частности. Именно сельская округа поддерживала жизнь средневекового города, а население того же города никогда полностью не прекращало связь с сельской округой. Занятия сельским хозяйством и скотоводством были также естественны как для булгарского горожанина, так и для сельчанина. Можно говорить, что основным типом булгарского города был город аграрного типа. Специфику каждого булгарского города определяла прежде всего его сельская округа.
Роль сельских поселений в системе город-село можно определить на нескольких хорошо исследованных археологических комплексах. Так, сельская округа сыграла решающую роль в складывании города Болгара. В начале его истории мы видим несколько неукрепленных селений в Малом Иерусалимском овраге. Затем недалеко от них на стрелке мыса возникает небольшой укрепленный замок площадью около 90 000 кв. м. Обживается и территория с напольной стороны, за рвами городища. Дальнейшее развитие города идет за счет обнесения посада с напольной стороны новой линией укреплений и расширения окружающей обжитой территории. Эта тенденция является ведущей для Болгара домонгольского времени.
   Крупнейшее булгарское городище Закамья — Билярское практически со всех сторон окружено селищами — неукрепленными поселениями. Раскопки показали, что часть этих селищ представляет собой экономически развитые поселения с ремеслом городского типа. Не исключено, что часть других би- лярских селищ является остатками аграрных усадеб и усадебных «гнезд», перемежавшихся незастроенными участками, использовавшимися для запашки или выгонов. Видимо, к концу XII в. весь Билярский комплекс, ограниченный системой Горкинских, Балынгузских и Николаевбаранских укрепленных районов, был единой агропромышленной зоной с развитой системой землепользования. За пределами этой зоны новый сельскохозяйственный ареал начинался к югу от города за водоразделом Большого Черемшана на его малых притоках (р. Гарей и др.), а также на северных водораздельных высотах за Горкинскими городищами. Освоение территории крупных городищ (типа Кашан I) шло по пути формирования системы нескольких небольших поселков.
Стоит отметить, что поселенческие комплексы различных уровней организации сформировались в разное время и во многом стихийно. Основой формирования поселенческих структур были этнокультурные особенности проживавшего здесь населения (коренного и пришлого) в начальный период этногенеза волжских булгар, с одной стороны, и различные варианты этнокультурных контактов — с другой. Это были процессы этнической и экологической адаптации в центральных районах Закамья и этническая колонизация севера — Предкамья, сопровождавшаяся вытеснением или поглощением проживавшего здесь населения.
Формирование территории государства, сопровождавшееся активным освоением залесенных, целинных и залежных земель в разных природных зонах, требовало применения разных типов орудий обработки почвы. Начиная с конца Х в. в Булгарии получают распространение соха с железным наконечником, рало, несколько позже, насколько позволяют судить археологические материалы, появляется плуг-сабан. При обработке небольших участков использовались железные мотыги. Из орудий сбора урожая известны серпы, косы. Основу агрокультуры составляло подсечное земледелие в сочетании с перелогом в лесной и лесостепной зоне, на подзолах, а также пашенное земледелие — на черноземных почвах. Из сельскохозяйственных культур выращивались ячмень, просо, полба (пшеница-двузернянка), тыква, возможно, бобы. Из археологических материалов известны находки овса, мягкой пшеницы, гороха, ржи, конопли. Все эти культуры выращивались на территории Волжской Булгарии.
   Высокую производительность булгарского сельского хозяйства подтверждают данные письменных источников. Зерно (жито) не раз становилось объектом импорта. В булгарском животноводстве преобладало мясо-молочное направление. Развивалось животноводство: разводились крупный и мелкий рогатый скот, лошади и др.
   Основу социальных отношений в деревне составляло общинное земледелие, где отдельные участки пашни и угодий находились в пользовании отдельных семей. Судя по размерам жилищ, отдельная семья состояла из 59 человек, а с учетом родственников, селившихся поблизости, общее число составлявших родственный коллектив достигало 20 человек. Размеры «выселков» — небольших селищ позволяют предполагать аналогичное количество их обитателей.
   Развитие частной собственности в деревне и вообще отношений собственности подтверждают находки дверных замков, накладок и небольших замков на ларцы и сундуки и т. п. Наличие укрепленных сельских усадеб, в значительном числе возникших к началу XII в., позволяет предполагать постепенный процесс формирования системы частных земельных владений, наличие «государственных» угодий. Сельские «замки» становятся самостоятельной хозяйственной ячейкой, связанной не только с производством сельскохозяйственной продукции, но и с собственным ремеслом и рынком сбыта изготовленных предметов (например, Старокуйбышевский комплекс, включавший городище и торгово-ремесленные посады).
   О наличии зависимого населения в Булгарии свидетельствуют и масштабные общественные строительные мероприятия, проводившиеся верховной властью. Коллективными усилиями мобилизованного населения возводились защитные оборонительные линии на границах Булгарии. Жители сельской округи были непосредственными строителями укреплений сторожевых крепостей в нижнем течении Камы, что подтверждено сопоставлением археологических находок на городище Кашан I (сторожевого пункта на речной переправе) и на Мурзихинском селище — одном из близлежащих селищ. Особую систему социальных и экономических отношений представляли собой крупные городские агломерации.


Укреплению новых социальных отношений в деревне служило и широкое распространение мусульманской религии. К середине XI в. ислам стал религией подавляющего большинства населения Волжской Булгарии. На этой стадии происходит правовое закрепление земельной собственности и зависимости крестьянства, возникновение иммунных прав на землю и т. п.
   Определенную роль в экономике страны играло и внеэкономическое принуждение в виде рабства. Волжская Булгария в средневековую эпоху была одним из крупнейших пунктов работорговли, и рабочая сила рабов, как правило, иноземцев, использовалась в сельском хозяйстве и городском ремесле. Это подтверждается находками на городищах и селищах (особенно расположенных поблизости от торговых путей) характерных украшений, принадлежавших соседним с булгарами народам, определяющих их этническую или конфессиональную принадлежность. Об этом свидетельствуют находки этнических украшений и амулетов-оберегов, не типичных для Булгарии, а также элементов материальной культуры, характерных для района первоначального проживания этих людей. Как правило, можно четко определить комплекс женских украшений. Это прежде всего для XI–XII вв. славянские височные кольца: вятичские, кривичские, новгородско-словенские. Сюда же можно отнести и бронзовые амулеты-ложечки XI — начала XIII в. Определенный контингент рабов был и на селе. В богатых сельских усадьбах (вотчинах) также находились славянские и финские (меря, мордва, мурома) рабы и рабыни. Об этом говорят находки височных колец вятичей, смоленских кривичей, украшений окской мордвы XI–XII вв. на VI Алексеевском, Остолоповском селищах.
   Единичные находки таких украшений позволяют предполагать наличие подневольного населения. В то время как наличие археологически полного хозяйственно-культурного комплекса на поселениях, включающего постройки, традиционную керамику, украшения, характерные элементы традиционной культуры (например, разведение свиней) и т. п., позволяет говорить об этнических диаспорах, не связанных с рабством.
   О степени развития семейно-брачных отношений как в городах, так и на негородских поселениях нам позволяет говорить анализ булгарской усадьбы и типов жилищ. Застройка булгарских деревень и сел в основном была усадебная. Характер застройки можно определить как кучевой (VI Алексеевское; Измерское) и линейный (V Рождественское). В первом случае отдельные дворы непосредственно примыкают друг к другу, разделяясь дощатыми заборами. Относительная плотность застройки здесь была обусловлена достаточно небольшой площадкой мыса в излучине реки, выбранной для поселения. Во втором случае наблюдается свободная линейная застройка, когда каждый
двор являлся автономной хозяйственной единицей в рамках поселка, обособленной даже территориально. Не исключена и эволюция усадебных комплексов — при росте семьи и выделении новых семейных групп. Относительно свободный характер застройки во втором случае мог с течением времени измениться по мере роста числа хозяйственных построек, их реконструкции и перестройки. Размеры отдельных домов свидетельствуют о том, что чаще всего в одном доме располагалась одна семья, где могло проживать одновременно до 6 человек.
   Ремесло Волжской Булгарии явление сложное и противоречивое. В городском ремесле существовала узкая специализация и дифференциация кузнечного и металлургического производств, нивелировавшая этническую специфику производственных традиций и навыков. Вместе с тем в технологии производства кузнечной продукции имеются региональные особенности. Прослеживается это как в городах, так и на селе. Были у булгарских кузнецов и свои приемы работы с железом, такие, например, как передача и скручивание, которые за пределами булгарской территории не имели столь широкого распространения.
Привнесенные технологические приемы проходят процесс своего рода адаптации в новой техногенной среде. Так, заимствованный из Сибири прием таушировки в Булгарии получает ограничения в металле для инкрустации (преобладает медь, а не серебро и золото) и предметном комплексе, ограничиваясь конской упряжью и воинским снаряжением. Следы сетчатой насечки четко фиксируются на железных ключах, точечная насечка хорошо заметна на мелких железных изделиях — накладках, пряжках, в одном случае — на стремени. Если кузнечная продукция достаточно унифицирована, то изделия из цветных металлов (украшения, бытовые поделки и др.) более традиционны.
 Этническая специфика более всего характеризует булгарское сельское ремесло. На селе изготовлялись предметы, не требовавшие сложной технологии и служившие предметом массового спроса. Среди последних изделий первоочередное место занимает керамика, особенно домашней выделки. Несколько сложнее вопрос с металлической посудой. Массовость находок их на
селищах свидетельствует о широком распространении таких изделий. Однако достоверных данных об их производстве на селе мы не имеем. Наиболее вероятным местом их изготовления вне городов может быть археологический  Старокуйбышевский комплекс памятников. Правда, он не является чисто сельским ремесленным центром, а, скорее всего, может быть отнесен к вотчинному (владельческому) ремеслу. Основными приемами в производстве изделий из цветного металла в городе были ковка, штамповка и литье. На селе ведущей техникой было литье.
Можно предполагать, что в булгарской деревне домонгольского времени существовало постоянное и временное (сезонное) производство керамики. Признаком постоянного производства можно считать наличие специализированных гончарных горнов (Рождественское I селище). Сезонное производство могло обходиться и без специализированных устройств, довольствуясь простейшими костровыми приспособлениями для обжига. Организация сельских гончаров в рассматриваемых случаях включала кроме постоянных мастеров — жителей села и «выездных» ремесленников. В производстве керамической посуды использовались подставки для формовки сосудов и гончарный круг. Интересно, что пока не выявлены специализированные гончарные сельские центры этого времени, хотя специфика керамики микрорегионов весьма заметна.
Вотчинное (владельческое) ремесло характеризуется функционированием специализированных постоянных производств (производством железного уклада, спецификой гончарного дела, даже в оригинальном оформлении керамики), а также наличием высококвалифицированных специалистов (ювелиров, медников), работавших непосредственно на месте. Более тесной была связь вотчинного ремесла с торговлей и городским ремеслом. Бесспорно, что вотчинные ремесленники часть своей продукции делали не только на заказ, но и на рынок. Примером такой продукции могут быть витые серебряные браслеты, производство которых, вероятно, осуществлялось на Старокуйбышевском IV селище. К разряду владельческих комплексов можно отнести и Алексеевское городище с прилегающими селищами.
В целом сельское ремесло домонгольского периода характеризуется следующими чертами:

  • 1) наличием разных форм ремесленного производства: вотчинного (феодально-владельческого), слободского типа56, кустарного и домашнего (для первых двух типичны специализация производства и ориентация его на рынок);
  • 2) микрорегиональной специализацией ремесла и его отдельных отраслей (варка железа, получение уклада, производство изделий) — в основном для вотчинного и слободского производства;
  • 3) стандартизацией ряда типов изделий, которые по технологии и качеству мало уступали продукции городского ремесла (формирование узкоспециализированных мастерских (оружейников, замочников и др.), возможно, с использованием организационных элементов ученичества в рамках слободского и, возможно, вотчинного ремесла);
  • 4) преобладанием на селе производств с простым технологическим процессом, не требовавшим высокопрофессиональных навыков, таких как стеклоделие, техника скани и зерни, амальгамирование, напайка золотой и серебряной фольги и т. п. (последние характеризуют городское ювелирное дело, хотя в отдельных случаях не исключена вероятность их применения и в вотчинном ремесле);
  • 5) сочетанием кустарного ремесла с занятием сельским хозяйством и, видимо, сезонный характер первого, с чем связано предположение о функционировании института временного сезонного гончарства;
  • 6) слабой дифференцированностью кустарного деревенского ремесла (кузнец, он же слесарь-универсал и одновременно ювелир-литейщик);
  • 7) наличием многоуровневой структуры сельского ремесла, взаимообусловленной системой торговых и экономических отношений на микрорегиональном и областном уровне.

Таким образом, булгарское ремесло являлось отражением как общих (евразийских) тенденций технического прогресса, так и внутрирегиональных процессов, прежде всего — в заимствованиях форм, приемов декорации и т. п. Отмеченные особенности были присущи ремесленному производству не только Булгарии, но и ремеслу народов Волго-Камья в целом. Тенденция к вычленению и уходу ремесла из агросферы означала одновременно и отслоение и отторжение ремесленника из состава крестьянства. Урбанизационный булгарский «бум», как, впрочем, и формирование протогородских центров в Прикамье, во многом обязан развитию деревенского ремесла. Рядом с городами возникали поселения-спутники, часть из которых выполняла ремесленные функции (например, Билярская мегаагломерация).
   Этот же процесс стал основанием для создания эффективного и специализированного внутреннего булгарского рынка сырья и товаров, что дало возможность поддержать транзитную международную торговлю по Волге, а спустя некоторое время представить широкий ассортимент товаров собственного производства и на внешний рынок. Рост ремесла в городе и на селе усложнял структуру булгарского общества, способствуя развитию экономических и социальных отношений.
   Вместе с тем рассматривать булгарский ареал только в качестве сырьевого придатка самой Волжской Булгарии совершенно неверно. Процессы развития социальных институтов шли не только в булгарском обществе, но и у соседей Булгарии, и чем активнее становились контакты, тем быстрее прогрессировали общественные институты и социальные процессы в племенных союзах на границах с булгарами. Показательно и то, что ассортимент изделий, поставляемых на внешний рынок, был ограничен, а часть товара определялась непосредственно заказчиком.
   В Х — начале XIII в. приоритетным направлением в области булгарских ремесел было изготовление кроме орудий труда и вооружения украшений и предметов повседневного спроса (ножи, шилья, гвозди и т. п.). Причем продукция эта, особенно украшения, чаще всего отражала непосредственно этнические традиции проживавшего в регионе населения и даже, в большей степени, жителей ближайшей округи ремесленного центра. В домашних промыслах, таких как косторезное дело, быстро сформировались универсальные типы изделий, в которых угадываются тюркские и финские прототипы (гребни, копоушки, рукояти ножей и шильев).
   Заимствованными у булгар были некоторые отрасли профессионального ремесла, такие как стеклоделие и производство поливной посуды. Иная ситуация складывалась в области производства предметов вооружения. Если до конца Х в. моделировался и совершенствовался восточноевропейский, степной комплекс, сложившийся в VIII–IX вв., то в первой половине XI столетия отмечается появление новых типов оружия и защитного вооружения: сабли, дротики; чешуйчатый панцирь; модифицируется состав наступательного вооружения, и прежде всего — оружия дальнего боя. В употребление входит сложносоставной лук т. н. «кимакского типа» с костяными накладками; набор стрел пополняется новшеством — гранеными наконечниками, в том числе и довольно редкими типами, как долотовидные наконечники и их модификации. Встречаются и плоские наконечники типа срезней. Получают распространение костяные пулевидные наконечники. Этот набор включал также колчан и налучье с костяными накладными петлями. Колчан украшался костяными накладками. Наряду с костяными на деревянных колчанах использовались железные крепежные петли. Для Булгарии его распространение и бытование совпадает с появлением и развитием аскизских (южносибирских) и аскизско-булгарских изделий в регионе. Это легкая уздечка, украшенная железными накладками, пряжками, с тройными накладками-распределителями ремней и характерными удилами; детали упряжи и снаряжения: колчанные крючки, портупейные распределители ремней, мелкие аксессуары седла.


  Торговля являлась связующим звеном в экономике Булгарии, которая напрямую была связана с импортно-экспортными операциями. Трансконтинентальные магистрали стали важнейшим фактором, стимулировавшим развитие местных производительных сил. Определяющую роль здесь играл Волго-Урало-Сибирский «коридор». Подъем производства происходил на основе местных ресурсов и непосредственно при участии носителей новой ремесленной традиции. Перемещения ремесленников и формирование локальных ремесленных школ широко практиковались в Средневековье как в Европе, так на Востоке. Евразийское пространство, включая Предуралье, Зауралье и Сибирь в целом, не было здесь исключением. В Булгарии эта схема стала основой при формировании собственных высокотехнологичных производств: стеклоделия, являвшегося, по сути, отдаленной провинцией двух центров стеклоделия — ближневосточно-среднеазиатского и русско- византийского; изготовление металлической посуды, воспринявшей арабо-иранские традиции. Булгарские медники выработали оригинальные формы и производственные технологии собственной продукции, но на первых этапах (1-2-я треть Х в.) эта отрасль была, по сути, ремесленной провинцией Хорасана, производившая реплики восточных образцов.
   Магистральной линией развития булгарской материальной культуры в XI–XII вв. стало вытеснение этнических предпочтений в стандартизированном производстве в рамках государственного ремесла и преимущественном развитии наиболее гибких элементов иноэтничной культуры. В этом «секрет» приживаемости инноваций и их стремительного подъема на уровень реплик, подражаний и инновационных моделей. Но на последней стадии это были уже иные предметы по технологии, стилю, сохранившие общетипологические элементы исходных форм. Причем регенерация этих форм была постоянной за счет притока и обмена ремесленниками на евразийских пространствах Урало-Сибирской магистрали в XI-XII вв.
   Волго-Камье в Х-XIV вв. было зоной активных этнических и культурных контактов. Характер этих процессов определялся своего рода циклами, внутри которых наблюдались спады и подъемы. Это было обусловлено, с одной стороны, внутренним социально-экономическим развитием коренных этносов региона, с другой стороны, активным воздействием государства на этнокультуру как внутри себя, так и на периферии государства. Тем не менее на протяжении более чем 400 лет сохранялось разнообразие этнокультурных признаков в материальной культуре Волжской Булгарии. Этнические доминанты, формировавшие структурообразующие элементы культуры и художественного стиля, стали основой для культурного симбиоза в области материальной и духовной культуры. Принципы веротерпимости в полиэтничной среде были жизненно необходимы для поддержания устойчивого состояния социальной системы. Поэтому монотеистические религии и стали ведущими культами в регионе с X–XI вв., но не отменили, а лишь видоизменили (во многом восприняв и адаптировав к своим потребностям) местные языческие воззрения. В целом религиозный синкретизм в разных формах сохранялся на протяжении всей средневековой истории региона.
   Таким образом, традиционные культуры Средневековья, в том числе и волжско-булгарская, обладали высоким «иммунитетом» к внешним воздействиям, реагируя (в археологическом выражении), как правило, на непосредственное этническое включение в субстратную основу с привнесением новых ремесленных традиций и навыков. Смена культурных доминант в области материальной культуры в Волго-Камье в XI–XIV вв. связана с процессами глобального характера (например, монгольское завоевание и образование Золотой Орды), с одной стороны, и с другой — с внутренним развитием местной этнокультуры и социальных отношений.
   Новый этнос (каким являлась булгарская народность) был зависим от составляющих его этнических компонентов, и его развитие во многом определялось исходной субстратной основой. Условием устойчивости этой этносистемы являлась этнокультурная толерантность. Причем заметно, что в материальной культуре такого этнообразования возникают замкнутые блоки отдельных направлений ремесленного производства, имеющие перспективы развития только в определенных условиях. Они могут быть как устойчивыми к внешним факторам (булгарская круговая керамика), так и быстро разрушаться (например, булгарское стеклоделие домонгольского периода). В золотоордынскую эпоху процессы этнокультурного взаимодействия приобретают иную направленность, хотя основные принципы, по сути, не меняются.
{jcomments on}

                                       Рейтинг@Mail.ru