Как и когда появились скоморохи на Руси?

СкоморохиС  первых веков  принятия Русью христианского учения  представители прежней языческой религии становятся гонимыми и презренными отщепенцами. Они оказываются вне официальной идеологии. Их начинают преследовать княжеские  тиуны и бояре, стремясь показать новым духовным владыкам свою лояльность.


Жреческое сословие начинает разделяться на тех, кто уходит в леса, чтобы предаваться восхвалению старых богов. Другая часть языческих жрецов идет в народ. Эта вторая часть  становится кастой знахарей, шептунов, людей, способными управлять эмоциями простых русичей. Так постепенно появляются на  русской земле бродячие кудесники и  артисты, которым даются имена скоморохов. Как и волхвы, скоморохи передавали свое искусство веселить или печалить людей из поколения в поколение устно.
Духовенство много  раз пыталось искоренить скоморохов на Руси. Но они были нужны народу. Из попыток  монахов и священников  уничтожить  скоморошье племя ничего не вышло. Впрочем, как и с ликвидацией остатков языческих культов.
Смех, вообще веселье на похоронах и поминках, и шире — смех в обряде — вот где в первую очередь требовалось  участие скоморохов. Их связь с этой обрядовостью «была более интимной, чем мы видим из старой церковно-учительной литературы». «Она простирается не только на культ мертвых, но и на другие явления первобытной земледельческой религии, на всю вереницу праздников и обычаев, чередующихся со сменой времен года».
Теория  русского историка А. Морозова  дает такие ответы на вопрос о происхождении скоморохов на Руси:

  • 1) скоморохи появились после принятия христианства;
  • 2) они происходят от волхвов;
  • 3) главная сфера их первоначальной деятельности — обряды, связанные с ритуальным смехом.

О формах и служителях языческого культа единого мнения не было.  Известно, что наиболее значительные сведения о волхвах, кудесниках и проч. содержат летописи. Подавляющая же часть летописных свидетельств имеет в виду волхвов, действовавших после принятия христианства. Одно это заставляет относиться к летописным волхвам с осторожностью.
В русской науке долгое время прочно держалось мнение вообще об отсутствии у восточных славян жречества или по крайней мере о низком уровне его развития. Считалось, что в период родового строя главным жрецом был предводитель рода, потом князь; по большей же части в обрядах обходились, так сказать, своими силами. Сейчас мнение это несколько изменилось, но тем не менее остается в силе положение, что жречество у восточных славян не было профессиональным.
Историк Л. Мирончиков довольно убедительно доказывал, что перед принятием христианства жреческие функции выполняли «старцы» и «старосты», которые были в то же время должностными лицами, выполнявшими общественные и административные функции, что являлось их основной обязанностью. Что же тогда такое волхвы?
Известно, что язычество у восточных славян имело два основных этапа или периода развития. К первому, наиболее раннему, относятся верования тотемно-анимистического содержания, поклонение упырям и берегиням, зооморфным божествам, камням, деревьям, ручьям и т. д. Второй период характерен почитанием антропоморфных богов, к числу которых относятся Перун и другие боги Владимирова пантеона. Время перехода от первого этапа ко второму совпадает с зарождением классовых отношений.
Волхвы, как доказывает Л. Мирончиков, выражали религиозную идеологию родового строя, т. е. относились к первому этапу язычества, и были пережитком в древней Руси. На то, что волхвы были представителями первобытнообщинных отношений, несколько раньше указывал М. Н. Тихомиров.

Скоморохи


Следует помнить, что смена периодов была не резкой, а постепенной, к тому же это были периоды одной естественно развивающейся религии. Новые боги не уничтожали прежних, а заменяли их, постепенно вытесняли, так и не вытеснив их окончательно к моменту принятия христианства. Отсюда и основа для деятельности волхвов в более позднее время. После принятия христианства эта основа стала, в некотором роде, еще крепче. Если действительно жреческие функции непосредственно перед сменой религий выполнялись «старцами» и «старостами», то есть основания предположить, что эти «старцы» и «старосты» приняли христианство одними из первых, ибо их социальное положение обязывало избегать оппозиции к крестившимся верховным властям во главе с князем Владимиром.
Над волхвами же не тяготела необходимость принимать христианство, и они не принимали его и уже одним этим завоевывали много симпатий населения. То, что волхвы были представителями древнейшей формы религии, уничтожаемой на глазах простого населения, из слабой стороны делалось их преимуществом. Все это может объяснить как то, что принятие христианства проходило в целом без заметных эксцессов — ведь сами жрецы крестились одними из первых, так и то, что последующие народные волнения, принявшие религиозную окраску, проходили под влиянием волхвов и даже под их руководством.
Будучи носителями пережиточных форм первого периода язычества, волхвы, конечно, уже утратили жреческие функции и не могли иметь никакого серьезного значения при совершении обрядов антропоморфным богам, возглавляемым Перуном. Однако А. Морозов особо указывает, что в происхождении скоморохов главную роль играли не эти обряды, а свадьбы и похороны, а они, как известно, относятся к числу наиболее консервативных форм, наверняка к моменту принятия христианства многое сохранивших от первого периода язычества. Может быть, в таком случае А. Морозов все-таки прав и волхвы, если они были тесно связаны с этими обрядами, в частности со смеховой и музыкальной (песенной, плясовой и т. д.) их сторонами, могли видоизмениться в скоморохов?
Источники рисуют нам волхвов, как правило, колдунами, чародеями, знахарями, шептунами. И даже у тех из них, которые были руководителями восстаний, в качестве основных проступают черты прорицателей, вещунов и т. д. Ни разу не говорится, что волхвы были главными фигурами на свадьбах, похоронах и поминках, что они были носителями ритуального смеха, пели, играли, плясали и т. д. Мы уже отмечали, что основные наши сведения о волхвах относятся к периоду после принятия христианства. Однако принятие христианства было для них важным лишь в плане изменения их общественного положения — из людей, терпимых язычеством, они превратились в ярых врагов новой религии. Характер же их действий, сущность их с принятием христианства не изменились, т. е. они уже и раньше были теми же колдунами, чародеями, знахарями, шептунами. Так что ни в волхвах, ни в жрецах последних десятилетий язычества, по-видимому, нет оснований видеть будущих скоморохов.
А. Морозов придает особое значение обрядам с сильным элементом ритуального смеха, в первую очередь свадьбам, похоронам, поминкам. Именно участие в этих обрядах, особенно в их «смеховой» части, превращает, по его мнению, жрецов в скоморохов. В то же время указывается на особую стабильность этих обрядов, на охранительные тенденции, в них заложенные, на то, что если эти обряды и менялись, то чрезвычайно медленно. Все это говорит, однако, не в пользу преимущественного участия в них скоморохов, а против такого участия. Именно потому, что охранительные тенденции были особенно сильны в этих обрядах, в них до определенного времени нечего было делать скоморохам.
Обратимся к описанию похоронного обряда, сделанному Ибн-Фадланом (X в.). «И вот когда умер тот муж, о котором я упомянул раньше, то сказали его девушкам: „Кто умрет вместе с ним?“ И сказала одна из них: „Я“. Итак, ее поручили двум, девушкам, чтобы они охраняли ее и были бы с нею, куда бы она ни пошла… А девушка каждый день пила и пела, веселясь, радуясь будущему» Нет никаких сомнений, что девушка эта действительно пела, веселилась и радовалась, и делала это совершенно искренне, как ни трудно нам сейчас поверить в это. И еще один момент. Жертвенный костер уже зажжен: «И берется огонь за дрова, потом за корабль, потом за шалаш, и мужа, и девушку, и за все что в нем находится. Потом подул ветер, большой, ужасающий, и усилилось пламя огня, и разгорелось его пылание». Момент торжественный, даже страшный, но именно в этот момент стоявший рядом с путешественником «рус», засмеялся «чрезмерным смехом».
Какова же причина смеха? Непосредственная причина — вдруг усилившийся ветер: ведь это свидетельствовало о том, что бог особенно расположен к замершему: «По любви господа к нему,' вот он послал ветер, так что он (ветер) возьмет его в течение часа». Смех — это радость за умершего, за то, что тот благосклонно принимается богом. «И в самом деле, — продолжает Ибн-Фадлан,— не прошло и часа, как корабль, и дрова, и девушка, и господин превратились в золу, потом в мельчайший пепел». Здесь, как и в случае с девушкой, никто никого не смешил, смех «руса» был естественным проявлением его веры, его понятий о самом себе, о богах, о жизни, смерти и т. д.
Во всем этом сложном, длящемся десять дней, обряде активное участие принимала некая старуха —« ангел смерти». Она — активнейшая участница всех частей обряда, вероятно она даже руководила им, она же умертвила девушку кинжалом с широким лезвием. Мы заговорили об этой старухе в связи с тем, что большинством ученых характер ее действий квалифицируется как жреческий. В то же время Ибн-Фадлан так пишет о ней: «И я видел, что она старуха — богатырка, здоровенная, мрачная». Нигде не говорится, что эта старуха принимает участие в ритуальном веселье, поет, пляшет.
Мы видим, что, во-первых, старуха, исполнявшая жреческие функции при совершении похоронного обряда, или совсем не принимала участия в ритуальном веселье, или если принимала, то не была его организатором, не была в центре веселья, иначе это не осталось бы не отмеченным; и, во-вторых, и это главное, в языческий период и, конечно, в первые века после принятия христианства силы, заставлявшие людей смеяться при похоронах и на поминках, были настолько значительны, что ритуальное веселье являлось актом естественным, не нуждавшимся в искусственном возбуждении. И только с веками, когда силы эти стали ослабевать, когда изменились представления о смерти, загробной жизни, рае и т. д., а память о ритуальном смехе все еще держалась, смех перестал быть естественным, его необходимо было вызывать. Вот и появляются скоморохи на кладбищах, вызывая людей на веселье и смех, как говорил И. Беляев, «по старой памяти о каком-то некогда всем понятном обряде поминок с плясками и играми»?
В свадебном обряде ритуальное веселье не пошло вразрез с более поздними понятиями и представлениями. Свадьба во все времена воспринималась в основном как всеобщее веселье, которому отнюдь не мешали слезы невесты. Сложное ритуальное значение смеха забылось и здесь, но сам смех продолжал звучать постоянно, получив новую и очень простую символику: чем веселее свадьба, тем счастливее будет жизнь молодых. Свадьба, можно сказать, превратилась в народный праздник, к тому же, как и другие праздники, свадьбы каждый год игрались в строго определенное время.
Таким образом, А. Морозов считает наиболее важными для появления скоморохов обряды с развитым ритуальным смехом и почти не принимает в расчет обрядовые действа и празднества, связанные с производственной деятельностью, со сменой времен года и т. д.
И, наконец, последнее. В самом начале рассуждений о происхождении скоморохов, он пишет: «…носители древнего языческого начала, какими были, несомненно, скоморохи, возникли из той же народной обрядовости и обрядового действа…» В дальнейшем А. Морозов очень строго придерживается очерченных границ, он ищет корни скоморохов исключительно в обрядах и обрядовых действах. Но справедливо ли это, нет ли здесь недооценки значения искусства? Ведь именно процессы, происходившие в искусстве, его развитие должны в первую очередь приниматься в расчет, когда речь заходит о скоморохах, ибо всякий скоморох всегда в несравненно большей степени артист, деятель искусства, чем человек, «якшающийся с нечистой силой, способный напустить „порчу“ и принести всякий вред».
Кроме того, можно ли не учитывать, что все эти обвинения в связях с нечистой силой, признание искусства скоморохов бесовским, запугивание «порчей» и т. д. выходили, как правило, из-под пера или из уст христианских проповедников? Им выгодно было всячески очернить, опорочить скоморохов, запугать народ. Борьба церкви со скоморохами велась всевозможными методами, открыто и замаскированно, откровенным преследованием и скрытой пропагандой. Более половины всех источников о скоморохах является отражением этой борьбы. Хорошо известно, что ни открытая борьба, ни борьба замаскированная не уничтожила скоморохов, потому что не исчезла любовь народа к их искусству. Никакие ухищрения церковников не смогли уничтожить эту любовь, не смогли оторвать скоморохов от родной им среды.
Не только скоморохи занимались знахарством, считались способными входить в связь с нечистой силой и т. д., а и мастера других специальностей, например кузнецы: «…кузнец — колдун, «хитрец», находился под покровительством русского Гефеста — бога Сварога, он мог не только выковать плуг или меч, но и врачевать болезни, устраивать свадьбы, отгонять нечистую силу от деревни»
Когда мы говорили о несогласии с А. Морозовым, связывающим будущих скоморохов с обрядами, где развит ритуальный смех, и указывали на различные праздники, игрища и гулянья, мы основывались на особом характере этих обрядов, в силу которого скоморохам в них до определенного времени просто нечего было делать. Однако есть и еще одно веское основание, чтобы отдать преимущество праздникам. Дело в том, что значительная часть источников, имеющихся сегодня в распоряжении историка, в том числе основная часть ранних (XI — XIII вв.), говорит о скоморохах на Руси как об участниках именно праздников, игрищ, гуляний и совсем не говорит о скоморохах в обрядах, за исключением свадебных. Но если в первые века после принятия христианства скоморохи преимущественно участвуют в празднествах, то, по-видимому, ничто не мешает предположить такой же их характер и до принятия христианства.
{jcomments on}

                                       Рейтинг@Mail.ru